Жаждущий мести - Мишель Хёрд

привлекательным? Как думаешь, ты когда-нибудь влюбишься в него?

Я делаю большой глоток газировки, в то время как мои щеки начинают гореть.

Саманта снова бросает на дочь предупреждающий взгляд.

— Господи, Бьянка. Ты просто не знаешь, когда остановиться, да?

— Что? Для этого и нужны обеды. Мы можем посплетничать и поделиться всеми нашими пикантными новостями.

Внезапно на моем лице расцветает улыбка, когда я понимаю, что это своего рода девичник, и хотя Бьянка очень прямолинейна, мне это нравится.

Я ерзаю, вытирая капли со стакана, а затем признаюсь:

— Мне нравится та сторона Аугусто, которую я узнала за последнюю неделю.

— О-о-о... — Бьянка поднимает брови, глядя на меня. — И что это за сторона?

— Он был очень нежен и внимателен.

Он относится ко мне, как к женщине, которую считает интересной и красивой.

Уголок моего рта приподнимается.

— Я думаю, он очень привлекательный, и, возможно, со временем все будет хорошо, если у меня появятся к нему чувства.

— О-о-о... — Бьянка прижимает руку к сердцу. — Нет ничего более удивительного, чем влюбленность. Надеюсь, мой брат сразит тебя наповал.

К счастью, официант приносит наши блюда, и у меня появляется возможность переварить свои эмоции, потому что мысль о том, что Аугусто сразит меня наповал, одновременно пугает и волнует.

Глава 18

Аугусто

Пока Лоренцо везет нас к складу возле погрузочной площадки, где мы печатаем фальшивые банкноты, я бормочу:

— Значит, ты и моя сестра.

— Ага.

Я все еще пытаюсь оправиться от шока, который настиг меня, когда он сказал, что хочет встречаться с Бьянкой.

— Почему?

— Ты действительно хочешь услышать, почему я запал на Бьянку?

— Нет, — ворчу я.

Этот ублюдок усмехается.

— Она – душа любой вечеринки. Она озаряет каждую комнату, в которую входит, и мне нравится, что она всегда говорит то, что думает.

Услышав, как сильно он влюблен, я удивляюсь, как, черт возьми, раньше этого не заметил.

— Я серьезно отношусь к Бьянке, — повторяет он слова, которые сказал мне ранее, когда просил моего благословения.

— Будь добр к ней, — говорю я.

— Буду.

Лоренцо подъезжает к складу. Мы выходим, и пуля отскакивает от заднего стекла прямо рядом со мной.

Я мгновенно выхватываю оружие и пригибаюсь. Пуля пробивает пиджак и ранит левую сторону груди, после чего врезается в переднее пассажирское сиденье. Рана горит, словно к моей коже поднесли спичку.

Лоренцо скользит по капоту внедорожника, чтобы добраться до меня, в то время как внедорожник с Санти и Джоном останавливается перед нами, чтобы обеспечить нам укрытие.

— Ты в порядке? — Лоренцо стаскивает с меня пиджак и разрывает рубашку, чтобы осмотреть рану.

— Нам нужно убираться отсюда! — выдавливаю я слова сквозь стиснутые зубы; ярость наполняет каждый дюйм моего тела. — И найти этого чертового стрелка!

Меня заталкивают обратно в бронированный внедорожник, пока Лоренцо отдает приказы охранникам. Я наблюдаю, как он обегает машину спереди, и мое сердцебиение учащается, когда еще одна пуля врезается в угол лобового стекла, проносясь всего в нескольких дюймах от него.

Когда он запрыгивает на водительское сиденье, я рявкаю:

— Увези нас отсюда!

Шины визжат, когда он давит на газ. Мы отъезжаем от склада, и я выглядываю в окно, ища снайпера.

Я вижу что-то блестящее на крыше склада и, указывая на это, говорю:

— Этот ублюдок на той крыше. — Я набираю номер Санти и говорю ему, куда ехать, строго приказав доставить снайпера живым.

Мы остаемся в состоянии повышенной готовности, пока Лоренцо едет в сторону больницы.

— Как думаешь, кто стоит за покушением на убийство?

Я отвожу рубашку в сторону и смотрю на рану, из которой сочится кровь.

— Черт его знает, но стрелок хреново целится.

Как только Лоренцо с визгом тормозит внедорожник у больницы, у меня звонит телефон. На экране высвечивается имя Санти.

— Сообщи мне хорошие новости.

— Мы поймали стрелка, босс. Он японец.

На моих губах появляется жестокая улыбка.

— Отличная работа. Отвезите его к моему отцу.

Я заканчиваю разговор и быстро набираю папин номер.

— Привет, сынок, — отвечает он.

— Меня только что пытались убить. Санти и Джон везут его к тебе. Не говори маме об этом.

В его голосе слышится беспокойство, когда он спрашивает:

— Ты в порядке?

— Пуля лишь задела грудь, но у меня сильное кровотечение. Мы в больнице. Я заеду, как только доктор Милаццо зашьет мне рану.

— Господи, Аугусто! Я обеспечу этому ублюдку комфортные условия, пока мы будем ждать тебя.

— Только не убивай его.

— Постараюсь.

Повесив трубку, я качаю головой.

— Давай побыстрее покончим с этим, пока мой отец не начал веселиться. Иначе нам останется только изуродованное тело.

Лоренцо усмехается, когда мы выходим из внедорожника и спешим в больницу.

— Санти сказал, что стрелявший японец, — говорю я другу, когда Симона подбегает к нам.

— С чем мы имеем дело? — спрашивает она.

— Пуля задела левую сторону его груди, — сообщает ей Лоренцо.

— Идите за мной, — приказывает она профессиональным тоном.

Пока мы следуем за ней в одну из палат, она звонит по телефону.

— Доктор Милаццо, пожалуйста, зайдите в третью палату. Здесь мистер Витале.

Я мельком замечаю жену Рокко и их ребенка, сидящих в другой палате, и спрашиваю:

— Почему они здесь?

Поскольку больница принадлежит Коза Ностре, Симона сообщает нам:

— Это плановый осмотр Рокко-младшего. — Она указывает на кровать. — Пожалуйста, присядьте и снимите рубашку, мистер Витале.

Лоренцо суетится вокруг меня, как чертова наседка, и это заставляет меня огрызнуться:

— Я в порядке. Иди покури.

— Уверен?

Я киваю головой в сторону двери.

— Иди.

Доктор Милаццо входит сразу после ухода Лоренцо, и в течение следующих двадцати минут я сижу и мучаюсь, пока доктор очищает рану и накладывает швы.

— Вам следует остаться на ночь для наблюдения, — говорит док.

Надевая рубашку, я качаю головой.

— Вы же знаете, что я тут не останусь.

— Попробовать стоило, — бормочет он. — Как дела у Юки?

— Отлично. Она достигла нужного веса.

— Рад это слышать. Завтра я зайду к вам домой, чтобы проверить вас обоих.

Я похлопываю доктора Милаццо по плечу.

— Спасибо, что подлатали меня.

— Давайте я принесу вам обезболивающее, — говорит он, когда я направляюсь к двери.

—