Запретная драгоценность - Луиза Аллен

Ник потянулся к какой-то сумке рядом с ним. Ануша не видела, что он оттуда достает, но через несколько мгновений услышала мягкий ритмичный стук. Он взял с собой из деревни tabla, небольшой барабан.

Ануша почувствовала, что помимо воли начинает пританцовывать. Этой ночью она еще принцесса Ануша, и у нее есть один подарок, который она может подарить Нику.

Ник почти бессознательно ритмично постукивал пальцами по натянутой коже барабана, игре на котором он учился долгими тихими ночами у своих сослуживцев. Это не мешало ему прислушиваться к возможной опасности, а сложная цветистая мелодия помогала не уснуть на посту, не мешала и его мыслям. Очередную бессонную ночь с грезами об Ануше он переносил словно епитимию. Наверное, это заслуженно. Его до сих пор мучила совесть из-за той лжи, которую он нагромоздил ей, о той жизни, которую ей пообещал. Но как он мог сказать правду, что отец захочет устроить ее брак, а жизнь замужней английской леди едва ли не строже правил в занане и приданое предназначено не ей, а ее мужу?

Она верила ему так же искренне, как предлагала себя чуть раньше. Она хотела насладиться новообретенной свободой и думала, что никто не заставит ее выходить замуж.

Кроме того, он заметил в ее взгляде и голосе еще кое-что. Она хотела влюбиться, хотела романтической любви, как и ее мать. Он едва не рассказал ей, что знал на своем опыте и мечта эта на самом деле иллюзия и кошмарный сон. Но кто он такой, чтобы кого-то учить на этой стезе? Ануша имела право на надежду и даже на то, чтобы найти любовь с мужчиной, который будет достоин всего, что она могла предложить.

Ник не сомневался: узнай она правду, сбежит при первой возможности. «Да и что я могу ей сказать? Что в высшем обществе, может, насильно и не женят, но браки всегда устраивают родители? Отец не даст ей и шагу ступить без сопровождения компаньонки, выдавая только мелочь на карманные расходы?»

Она почти потребовала от него дать ей слово. Какие-то доли секунды отделяли его от невозможного выбора между обязанностью и честью.

Ануша предложила ему себя с той застенчивой храбростью, которая с первого прикосновения вызывала у него болезненную тяжесть в паху. Проникая языком в ее рот, он ощущал вкус чая, специй и розовой воды, женственности, сексуальности и невинности. Вспоминая об этом, он почувствовал какой-то странный толчок в сердце. Он желал ее почти с самого первого момента их встречи. Это преследовало его во всех снах и грезах.

Ник закрыл глаза и на миг позволил себе представить, что Ануша принадлежит ему. Что она не невинная девушка, которая хочет любви и заслуживает, чтобы ее холили и лелеяли, а опытная, умудренная жизнью куртизанка, с которой можно в любой момент безболезненно расстаться.

Если с заменой руля все пройдет нормально, завтра вечером он вернет ее туда, где ей и надлежит находиться. И если она его за это возненавидит, значит, это цена, которую придется заплатить. Он знал, что едва ли забудет ее взгляд, полный боли из-за преданного доверия. Придется с этим жить.

Он попытался вспомнить голубые глаза Миранды, но на ум приходили другие, серые с длинными ресницами. Светлая, мгновенно сгорающая на солнце кожа жены казалась бледным подобием золотисто-медовой кожи Ануши.

Он был настороже, но посторонний стук в такт барабану все равно застал его врасплох. Ник застыл на месте, в поле его зрения появилась танцующая фигурка. Вздымающиеся юбки, узкие брючки, перезвон браслетов и босые ноги, ударяющие в твердый песок, как в тугую кожу барабана.

Ануша танцевала в ярком свете костра, отбрасывая на песок длинные тени. Пламя подчеркивало синие и красные оттенки ее наряда, серебряная вышивка блестела.

Она выделывала па, которые никогда бы не позволила себе респектабельная девушка в классическом придворном танце, разве что танцевала бы для мужа или близких подруг. Голова ее двигалась от плеча к плечу в странном, чисто индийском ритме, руки причудливо изгибались, разговаривая на языке танца с тем, кто умел его понимать, а босые ноги отбивали сложный изощренный ритм в такт с его руками. Ник, почти загипнотизированный, подчинялся ее темпу, ускоряя и ускоряя свою музыку.

Вместе с темпом росло и напряжение, и через какое-то время Ник уже дышал так, словно долго бежал или занимался любовью. Сердце билось в такт с tabla, дышать становилось все труднее, но Ануша танцевала и танцевала, пока в голове у Ника не промелькнуло, что они оба вот-вот упадут замертво. В следующий миг она посмотрела ему прямо в глаза и резко хлопнула в ладоши.

Он убрал руки с tabla, и она замерла на месте, настолько похожая на резную фигурку индийской танцовщицы, что лишь частое дыхание, капельки пота на лбу и покачивающиеся полы юбки выдавали в ней живую девушку, а не статуэтку.

Ник дрожащими руками положил барабан на землю и разрушил чары. Ануша отбросила за спину тяжелую косу, стряхнула вниз браслеты и улыбнулась ему.

— Я никогда раньше этого не делала, — сказала она. — И не думаю, что когда-нибудь еще буду танцевать для мужчины. Этот танец — выражение моей благодарности, которую ты бы не принял, говори я обычными словами.

Лишившийся дара речи, Ник молча смотрел, как она проходит мимо него. Он не стал оборачиваться, но по изменившемуся звуку шагов понял: она поднимается по трапу и проходит по палубе. Ануша вышибла из него весь дух, и он засомневался, сможет ли когда-нибудь его вернуть.

— Мы прибыли. — В словах Ануши не прозвучало вопроса, просто внезапно нахлынули старые воспоминания, несмотря на то что в наступивших сумерках не было заметно никаких ориентиров, и она увидела лишь несметное количество огней, казалось покрывавших весь Гарден-Рич, огромную гавань Калькутты.

Она облокотилась на перила, и воспоминания обогатились множеством городских запахов, еды, специй, цветов.

— Мне кажется, я это помню… все эти огромные корабли. — И еще там стояли торговые суда, пришвартованные под защитой Форт-Уильяма[26]. — Отец однажды приводил нас в форт. Мы поднимались на стены и смотрели на город.

— Мы как раз туда и идем, — сказал Ник. — Я не хочу вести тебя по улицам без сопровождения, а кроме того, сэр Джордж, может быть, сейчас не дома.

— А дом тот же самый?

— Да.

Танцуя вчера для Ника, она чувствовала в душе раскрепощение. Ее переполняли радость и азарт принятого бунтарского решения. Свободы. А сейчас к ней вернулись прежние сомнения и предчувствия, неприятный холодок в животе и жгучее чувство, что ее предали, пусть и когда-то давно. Что, если не удастся скрыть от отца свои чувства надолго?

— Я почему-то не думала, что он живет в том же доме.

Там, где полно воспоминаний о mata, которые та женщина наверняка постаралась уничтожить.

— Скорее всего, ты обнаружишь, что дом сильно изменился, — произнес Ник, словно в ответ на ее мысли. К борту подошел маленький ялик, чтобы доставить их на берег.