Уроки любви - Катерина Пелевина

– Делай… Ася, делай просто. Два-три шва в середине. Кровь остановить… Всё нормально. У тебя золотые руки, малыш…

– Ненавижу… Ты будешь гореть в аду за всё это…

– Да я уже, сладкая… Можешь не переживать…

Глава 32.

Ася Замкина

Когда Кир засыпает на кровати, я накрываю его одеялом… Он так много крови потерял… Его даже заморозило после этого. Бредил ещё… Звал меня в полудрёме. Дурак…

Смываю с дрожащих рук остатки крови… Вроде бы всё тут вымыла… Хорошо, что обои в прихожей моющиеся. Я всё отпидорила как следует, чтобы ни следа не осталось. Оказывается, самое сложное, отмыть из-под ногтей после этого…

Ещё пришлось раздеть его, чтобы вещи постирать. Вроде как с пятновыводителем всё вполне неплохо отмылось. Только вот… Я до сих пор боюсь думать о том, кто такое сделал с ним и почему он продолжает этим заниматься… Я просто не понимаю.

На его экране какие-то сообщения, звонки и только когда я вижу «папа», у меня сердце уносится куда-то в пятки. Я понимаю, что он за него переживает и мне так больно становится. Вопреки собственным установкам, я поднимаю за него трубку…

– Да…

– Здравствуйте… А Кир…

– Здравствуйте… Кирилл спит… Устал очень… Извините, что я подняла.

– Нет, спасибо, что подняли… Он у Вас?

– Да, он остался у меня…

– Как Вас зовут?

– Я… Я не думаю, что он захочет делиться, так что…

– Да мне для себя…

– Ася.

– Это с Вами он занимается… Так?

– М… Да… Со мной…

– Понятно. Спасибо Вам, Ася. Передайте, что я звонил…

– Хорошо. До свидания… – скидываю и мысленно пытаюсь продышать этот момент… Я отцовского голоса не слышала уже давно. А так бы хотелось… Моя мама тоже сегодня весь день звонила. Я написала сообщение, что съехала от них и теперь буду жить одна. Больше я не писала и не читала…

А сейчас смотрю на Кирилла, и мне хочется плакать… Я не понимаю, что я к нему чувствую. Но это больше, чем симпатия. Больше, чем дурацкая взаимовыгода. Это другое… Как жаль, что он этого ещё не понял…

– Спокойной ночи, Кирилл… – шепчу ему перед тем, как вырубить свет и лечь рядом с ним, но с другой стороны кровати… Закрываю глаза и…

Наконец засыпаю…

* * *

Утро приносит не испуг за мертвеца, который может оказаться рядом, а испуг за собственную честь…

Потому что этот обнаглевший козлина обнимает меня, уткнувшись членом мне в задницу, и хрипит мне в макушку.

– Кир…

– М…

– Кирилл, отпусти, а!

– Не пизди, лежи… – бурчит он, сжимая мою грудь в ладони, а я пытаюсь выбраться из его хватки.

– Кир, у тебя же рана, блин… Что ты делаешь вообще?!

– От эрекции это не избавляет, к твоему сведению… Лежи так… Я трахну тебя по-быстрому, – пролезает руками под мои пижамные штаны, а я взвизгиваю и тут же отлетаю от него на край кровати.

– Чё творишь, а?! Придурок! – встаю и ухожу в сторону ванной…

– Бля… Ася, блин…! Ну чё ты! Ась!

Резко захлопываю дверь и смотрю на себя в зеркало… Боже, ну и рожа…

Я-то думала ему там плохо. Думала, он сегодня встать с койки не сможет, а он… Встал, блин… Как миленький. Снизу так точно… Как же меня колотит. От всего, что происходит в моей жизни… И как безумно он меня бесит!

Я умываюсь, чищу зубы, обратно возвращаюсь злая и молчаливая, а Кир уже сидит на кровати и потирает свой взъерошенный кудрявый затылок.

– Красавица… Эй… Думал, хоть рану мою посмотришь?

Я игнорирую и прохожу мимо него… Ну а он идёт за мной… Догоняет в кухне и почти сразу прижимает к столу, будто русского языка не понимает…

– Ась…

– Пропусти, Кир…

– Спасибо, что зашила… Ты хорошо справилась…

– Я больше не стану помогать тебе в твоих криминальных делах. Оклемался? Одыбал? Прекрасно. Вот и вали!

Он усмехается и смотрит на меня своими зелёными…

– Утром красивая такая, пиздец просто…

Смотрю на него и ответно испепеляю взглядом. Если бы могла прибила бы… Ненавижу.

– Ненакрашенная… Домашняя… Классную хату сняла, кстати. Миленько…

– И без тебя знаю. Пропусти уже, а… – всё же вылезаю из его хватки.

– Сделаешь завтрак?

– Обойдёшься. Едь к своей Мии или как там её…

– Да чё ж тебя так на ней припекло, а… Я же тут, а не с ней. Я к тебе обратился…

– Потому что её ты не втягиваешь в свои проблемы! А меня – пожалуйста!

– Потому что с тобой я честен. И открыт. Потому что ты всё знаешь! Я предупреждал, но ты сама захотела знать… А теперь нос воротишь, гордая, блядь!

– Отлично… И поэтому ты решил умереть у меня на руках?! – спрашиваю я дрожащим голосом и понимаю, что у меня слезятся глаза. А он при этом зависает напротив и смотрит на меня. – Ты меня спросил?! Оно мне надо вот так?! Когда ты… Весь в крови… Когда… – слов не нахожу… Задыхаюсь даже. Всю колотит. И так больно в груди. За рёбрами что-то тянется к нему… Как бы ни злилась… Как бы ни обижалась на такой тупой поступок…

– Иди сюда… – он притягивает меня к себе, и я не могу сдержаться. Реву ему в плечо и задыхаюсь. Слёзы капают на его кожу… И мои губы касаются её, ощущая через соль всю боль, которой он меня награждает. – Я виноват. Не надо было приходить… Не к кому было больше… Знал, что поможешь… – мнёт мой затылок… Собирает в кулак волосы, нюхает. – Аааась… Прости… Слышишь? Ась…

– Я ненавижу тебя… Кирилл…

– За что?

– Ты поступил со мной как с дерьмом… Как с пустым местом…

Чувствую, как он отстраняемся и прихватывает меня за подбородок. Дует на глаза.

– Высуши свои слёзы… Я не поступал так с тобой. Я просто предложил тебе денег и сказал, что… Тебе мои проблемы не нужны… Потому что не хочу, чтобы ты пострадала и всё. Это не значит, что ты мне не нужна.

– А что… Нужна?

– Нужна…

– В качестве кого? Прикрытия? Твоего сраного алиби, Кирилл?! – огрызаюсь я на