Трон Печатей - Ада Николаева

женщину, не давая ей закончить ни одной фразы. — Пусть прикроет наше отсутствие. Куратору это вполне под силу.

— Беспокоишься, чтобы нас не отчислили из Академии, Ван дер Хеллгравт? — ухмыльнулся Себастьян.

— Не особо, но это не позволит Беллиану раньше времени узнать, что мы дышим ему в спину.

* * *

За обсуждением плана в кругу друзей, утро быстро сменилось вечером. Весь день никто не покидал крыло принца и даже обедали мы все вместе прямо в кабинете. Гнетущая атмосфера постепенно сменялась расслабленной, а к вечеру и вовсе превратилась в обычную дружескую посиделку. Кай никого не отпустил домой в целях конфиденциальности и безопасности, но никто и не хотел уходить. Все были настроены на скорое путешествие в Средний мир. Разве что Майя, последней присоединившаяся к группе, не отправится с нами. Её роль в другом. Девушка должна выяснить более точное местонахождения Беллиана, ведь теперь это стало возможным после сокращения радиуса поисков до одной страны. Однако это всё ещё немалая территория и ей понадобится какое-то время. Майя занималась этим на протяжении несколько часов, пока не выдохлась и не взяла перерыв на восстановление сил. Я же наблюдала за остальными ребятами, отгоняя от себя тревожные мысли, что так и лезли в голову навязчивым потоком. Мне страшно, что кто-нибудь из них может не вернуться домой… Нет. Никогда. Не допущу!

Мой взгляд упёрся в Кристину с Каталиной, которые очень поладили со времён взаимной неприязни. Бывшая язва учила Крис играть в шахматы, стоявшие в кабинете Кая на отдельном столике, а Марк одновременно подсказывал ходы обеим девушкам. Лорус спорил с Себастьяном о чём-то возвышенном, а Даллан не сводил голубых глаз с Кирии, решившей попрактиковаться в йоге. Сама она называла это «Боевым танцем огня» и что тренировки ни в коем случае нельзя пропускать. Мне было приятно наблюдать за ними, словно мы всё ещё в Академии, дурачимся в общежитии и не ложимся спать, хотя завтра сильно об этом пожалеем, когда придётся рано вставать на занятия.

Периферическим зрением я заметила, как на террасу прошмыгнула Майя. Кай уже довольно долго стоял там один, отделившись от группы, и смотрел на вечернее небо, плавно погружавшееся в сумерки. Принц никогда не жаловал большие компании и сильно уставал от них. Я всегда чувствовала, когда ему нужно послушать только себя и не мешала, позволяя остаться наедине с собственными мыслями. Майя же не умела чувствовать настроение Кая. Весь день она вела себя тихо и зажато. Без конца плакала и никак не могла сосредоточиться на деле. Девушка знала отца Кая дольше меня, а потому её можно было понять. Но вот чего я не могла понять, так это её холода. В прошлую нашу встречу мы расстались подругами, но сегодня Майя предпочла меня не замечать. Возможно, дело опять же в шоке после смерти короля Балтазара.

Я наблюдала за ней сквозь разбитое стекло. Майя что-то говорила Каю, а затем осторожно приобняла, однако принц никак не отреагировал на её поддержку, продолжив смотреть вдаль. Дождавшись, пока девушка покинет террасу, решила, что принц уже достаточно пробыл в одиночестве и следом вышла к нему на воздух, в котором всё ещё веяло жжёной травой.

— Как ты?.. — поинтересовалась осторожно.

Вид с башни принца открывался пугающий после сожжения целого сада. Мы словно возвышались над полем боя с выжженной землёй. Если присмотреться, кое-где во мраке ещё тлели алые огоньки, словно трещины, разверзающие землю, а из-под них проклёвывалось адское пекло. До сего момента Нижний мир не напоминал мне Ад…

— Жду-не дождусь, когда мы отыщем Беллиана, — помедлив, ответил парень.

— Когда всё закончится… ты вернёшься в Академию? — зачем-то спросила я.

— Я и в этот раз вернулся туда только из-за тебя, — ко мне Кай повернулся и даже улыбнулся одним уголком рта. — Сегодня здесь непривычно много людей. Прогуляемся только вдвоём?

— Сейчас⁈ — удивилась я, оборачиваясь к друзьям. — А как же…

— Им и без нас не скучно, — Кай подставил мне локоть и добавил: — Миледи?

Едва я коснулась его руки, как мы тут же очутились в незнакомом месте под открытым ночным небом. Дышалось настолько тяжело, что даже на похоронах короля Балтазара было легче, хотя здесь и не пахло ничем горелым. Воздух напротив наполняла тяжёлая свежесть, как будто я стояла на вершине морозной горы, только вместо холода чувствовались нотки металла. Осмотревшись по сторонам, я не увидела ничего кроме пустыря позади и обрыва впереди, из которого вырывалось непередаваемой красоты сияние.

— Где это мы? — спросила, хватая ртом воздух. Если бы не рука Кая, я бы даже упала.

— На краю мира, — заявил принц. — Здесь так много духовных частиц, что трудно дышать. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Мы подошли ближе к обрыву и теперь я могла заглянуть вниз. Из бездны вырывалось то самое сияние, привлёкшее моё внимание. Оно слепило глаза, не позволяя рассмотреть, что находится за ним внизу. Возможно, ничего. И бездна заполнена лишь бесконечным количеством духовных частиц преимущественно алого цвета. Однако сияли они настолько ярко, что разглядеть можно было все цвета радуги.

— Всё ещё не могу поверить, что у Верхнего и Нижнего миров плоская земля… — Я знала это, но воочию ещё не видела, а потому воспринимала до сего момента не всерьёз. Теперь же моё сознание навсегда изменится. — А что там внизу, за краем мира?

— Если кто-то и знает, то поведать всё равно не сможет. Оттуда не возвращаются.

— Почему ты так в этом уверен?

— Отец рассказывал, когда приводил меня сюда в детстве. Отсюда же меня переправили в Верхний мир, ценой множества жизней… — на мгновение Кай притих, опустив глаза. Затем накрыл ладонью мои пальцы, всё ещё цепляющиеся за его локоть, и продолжил: — В тот день я сам пообещал отцу распечатать наш мир и должен был любой ценой сдержать данное ему слово. А после обвинил его в собственном решении, как глупый напуганный мальчишка, в одночасье лишённый покоя и детства. Тогда я думал, что это будет легко… Героический поступок! Но стоило мне очутиться по ту сторону завесы, как я пришёл в ужас от всего нового и чужого.

— Ты был ребёнком, Кай… И не мог в полной мере отвечать за свои слова.

— Я был принцем! — возразил он. — И имел долг перед гибнущей державой, но