Корни тьмы - Деми Винтерс

Туман заклокотал в жутком, как ей показалось, смехе, но рычание слева заставило ее резко обернуться.

Сквозь пыль и дым блеснула пара красных глаз. Обращенный волк крался вперед, и люди Эйвинда ахнули, впервые увидев подобное существо. Шерсть твари была свалявшейся и торчала клочками, а слишком широкая пасть обнажала ряды сверкающих зубов.

— Прикрываем фланг Сигрун, — рявкнула Гекла. — И помните: рубите им головы. — Обнажив меч и когти, Гекла мрачно улыбнулась. Если с туманом она была не в своей стихии, то эти враги падут от стали.

Их небольшой отряд удерживал позицию, когда за первой парой глаз появилась вторая, шире и гораздо выше. Огромный Обращенный медведь вышел из тумана на удлиненных конечностях, вывернутых под неестественными углами. С непомерно длинных клыков капала слюна, а когти размером с кинжалы впивались в утоптанную землю..

Третьим Обращенным существом, вышедшим из дыма, оказался мужчина с железным ошейником на горле. Гекла сразу узнала в нем самого крупного из драугуров, прикованных в амбаре Хагенссонов. Она не знала, сам ли драугур разорвал цепи или туман послал другое Обращенное существо выполнить эту задачу, но решила, что это неважно.

— Смертные! — прошипел туман ртом драугура. — Ваша сияющая тюрьма не удержит нас надолго!

Из дыма выползали новые Обращенные: волки, медведи и освобожденные драугуры, волочившие за собой обрывки цепей. Появились вороны с разодранными крыльями и удлиненными когтями, следом олени-вампиры с острыми, как кинжалы, рогами, морозные лисы с рваной свалявшейся шерстью, лесные ходоки с когтями на трехпалых конечностях…

Пульс Геклы грохотал, но губы расплылись в улыбке.

— Я всегда любила хороший вызов, — промурлыкала она телесному образу тумана, выпуская когти. Понизив голос, она пробормотала воинам вокруг: — Никто не пройдет мимо нас. Наш единственный шанс в том, что Сигрун подожжет эти бочки.

Воины коротко хмыкнули в знак согласия.

Обращенный волк, возглавлявший стаю, прыгнул вперед, и на них обрушился хаос.

ГЛАВА 20

Планирование и руководство этой невозможной задачей вытолкнули Геклу далеко за пределы привычного, но когда ее мир погрузился в хаос, вся неуверенность мгновенно испарилась. С появлением в Истре Обращенных тварей Гекла отдалась инстинктам, превратившись в существо из холодной стали и беспощадного насилия. В бою не было времени думать, не было времени чувствовать. Была только необходимость пролить гнилостную черную кровь этих тварей.

В ее жилах отчетливо гудела гордость. Гекла, ставшая мастером в искусстве нести смерть, проделала такой долгий путь от той беспомощной женщины, какой когда-то была. На поле боя она была в своей стихии, делая то, для чего была рождена.

Гекла, пожалуй, должна была поблагодарить Ротну за то, что он помог ей найти свое призвание. В конце концов, первые уроки жестокости Гекле преподал бывший муж. Но ее жестокость была иной. Она сражалась, не для того, чтобы чувствовать себя больше и сильнее. Она сражалась за тех, кто не мог. За ту девочку, которой когда-то была сама.

Первым, что видели враги был смертоносный длинный меч в левой руке. Но их гибелью становились пять изогнутых стальных когтей правой руки. Она ослепляла врагов эффектными дугами длинного меча, одновременно принося смерть свирепыми взмахами когтей своего протеза. В этом была своя поэзия — она превратила то, что можно было счесть слабостью, в свое величайшее оружие.

В разгар схватки Гекла полагалась не столько на голову, сколько на сердце, на то предчувствие глубоко в груди, которое уберегало ее от опасности. Она уклонялась от клыков длиной в ладонь, ныряла под занесенные когти и щелкающие пасти, рассекала шею волка, бросившегося на Гуннара. Все это время сквозь грохот битвы Гекла прислушивалась, не раздастся ли пронзительный свист Сигрун, который означал бы успех. Но когда мир превратился в бурю насилия, время стало зыбким.

Краем глаза Гекла заметила, как несколько Обращенных тварей ускользают прочь. Распоров когтями бок Обращенного медведя, она развернулась, чтобы проверить свои подозрения. И когда гримвольф лег прямо на пылающий барьер, из ее горла вырвался крик.

— Нет!

Гекла развернулась на месте и бросилась к волку. Пламя тут же дрогнуло, открывая просвет в стене. Но шерсть волка загорелась, и этого оказалось достаточно, чтобы преградить туману путь. Гекла налетела на волка, оттащила его от огня за хвост, а затем отсекла голову одним грубым ударом.

Огонь снова заплясал по пятну горючей смолы там, где только что лежал гримвольф. Но времени на передышку не было. Геклу пронзил ужас когда она увидела, что теперь на пламя ложится женщина-драугур. Когда крики несчастной достигли невыносимой высоты, Гекла бросилась к ней. К тому времени, как она избавила несчастную от мучений, дальше вдоль огненной линии уже лег олень-вампир.

Туман дернулся к существу, колыхаясь, пока пламя на шерсти оленя-вампира начало затухать. Гекла схватила его за ногу и изо всех сил потянула, но туша едва ли сдвинулась. Вдоль всего огненного кольца другие твари ложились в огонь, гася пламя своими телами.

Бессилие скрутило ее нутро, но Гекла не сдавалась, наваливаясь всем весом, чтобы сдвинуть оленя хоть на дюйм.

— Видишь, хитрая смертная? — злорадствовал туман через ближайшего драугура. — Тебе нас не одолеть.

Сердце Геклы бешено колотилось, от былого спокойствия не осталось и следа. Она не успеет сдвинуть этого огромного оленя, не говоря уже о том, чтобы добраться до остальных существ, ложившихся на землю. Скоро в огненной стене образуется брешь, и их шанс покончить с туманом исчезнет. Если бы только Сигрун успела поджечь бочки до этого… но Гекла оглянулась через плечо, и живот болезненно скрутило. Стоя на бочке для дождевой воды, Сигрун отвернулась от своей задачи и выпускала стрелу за стрелой в Обращенных тварей. Они прорвались мимо Гуннара и остальных воинов и теперь подбирались к ней.

Гекла повернулась лицом к туману. Возможно, вот он, тот самый миг, когда смерть наконец предъявит на нее свои права. Если так, она встретит ее со сталью в руках и с пониманием, что сделала все возможное, чтобы защитить жителей Истре. К этому времени они уже должны были быть в нескольких милях отсюда, на пути к Копе. Гекла цеплялась за надежду, что для тумана это слишком далеко, даже в такую ночь.

— Гекла! — Крик донесся из-за спины, но она не могла отвлечься от своей задачи. С яростным ревом Гекла рванула оленя-вампира всем своим весом, сдвинув тушу еще на жалкий дюйм.

— Мы вкусили твою силу, — прорычал туман устами драугура, — и хотим видеть тебя в своих рядах. Мы оборвем твои нити и перекуем их по своей воле.

Геклу затошнило от одной мысли об