Корни тьмы - Деми Винтерс

лучей. Как долго Лофтур будет продолжать этот фарс? Гекла тряхнула головой и пошла дальше.

Возвращаться во двор за «Голодным Клинком» так скоро после отъезда было рискованно. Но Гуннар подслушал, что почти пустые конюшни предложили тем, кто будет привозить к пиру груженые повозки. Вскоре в поле зрения появилась остроконечная крыша конюшен, и немного погодя Гекла уже притаилась в тени пустого стойла. Она вглядывалась сквозь щели в досках, считая повозки, припаркованные у края строения. Со двора донеслись голоса.

— Это все, что у вас есть?

Мурашки, которые пробегали по коже раньше, вернулись, стоило ей узнать голос Эйвинда.

— Да, — осторожно ответила женщина. — Мне придется дождаться ночи, чтобы рискнуть забрать остальных…

Это была Халльдора. Гекла сменила позицию, чтобы лучше видеть двор, как раз вовремя, чтобы заметить, как Халльдора передает Эйвинду поводья лошади. Когда он повел ее к коновязи, показались туго набитые седельные сумки. Взгляд Геклы перескочил к трем другим лошадям, уже привязанным к столбу, и она прокляла Эйвинда Хаконссона за то, что он перехватил ее припасы.

Мысли Геклы лихорадочно закрутились. Она планировала использовать двор постоялого двора для хранения провизии, но теперь Эйвинд сделал это невозможным. Может, подойдет двор рядом с кузницей, опустевший после того, как семья сбежала из Истре? Но сначала ей придется выманить Эйвинда со двора трактира, чтобы украсть лошадей и повозки…

— Ну? — В голосе Эйвинда послышалась непривычная резкость, заставившая Геклу снова прижаться лицом к щелям между досками. Она скривила губы, когда во двор небрежной походкой вошел Транд Длинный Меч.

— Она исчезла, — сказал Транд, почесывая свои коротко стриженные кудри.

На лице Эйвинда промелькнуло нечто, подозрительно похожее на тревогу.

— Вилки говорит, что она так и не проехала мимо заставы.

Блядь. В крови Геклы вскипело раздражение. Ей следовало догадаться, что «золотой мальчик» выставит людей следить за ней. Боги упаси, Гекла помешает их пиршеству. Разве этим угреголовым не полагалось сейчас быть на городской площади, драться, петь и пить эль прямо из кувшина?

— Можешь выходить, Гекла.

Она нахмурилась. Эйвинд смотрел прямо на конюшни. Горячая волна паники скользнула по груди, но она подавила ее, возвращая на место привычную браваду. Гекла поднялась на ноги и вышла из конюшен со всей уверенностью, которую только смогла в себе найти.

Эйвинд, гребаный Хаконссон, выглядел слишком уж красивым. Тугие черные косы тянулись по бокам его головы, переплетаясь с более свободной крупной косой на макушке. Заходящее солнце заставляло зелень в его карих глазах сиять еще ярче, а губы, которые она знала слишком хорошо, были изогнуты в раздражающей ухмылке.

— Транд, — сказал он, выжидательно протягивая ладонь и не сводя глаз с Геклы. Ворча, Транд выудил из кошеля на поясе монеты и уронил их в раскрытую руку Эйвинда.

Гекла скрестила руки на груди.

— Ты ужасно доволен собой, золотой мальчик.

— Ты только что принесла мне двадцать соласов, доказав мою правоту.

Теперь, оказавшись во дворе, Гекла смогла получше рассмотреть повозки. Их было восемь, и каждая была накрыта шерстяным покрывалом. С напускным безразличием она подошла к ближайшей и откинула ткань. Перед ней была та самая тяжелая телега, на которой оружейник возил руду, но теперь в ней лежали жизненно важные припасы, какие когда-то возил с собой отряд «Кровавая Секира»: огниво, ящики с сушеным мясом, бурдюки с водой. Взгляд Геклы скользнул к следующей повозке, и ярко-синие колеса выдали в ней повозку мельника. Начинало казаться, что Хаконссон готовится вывозить людей.

Сердце Геклы забилось чаще, грудь наполнилась надеждой. Неужели это правда? Она не могла найти иного объяснения припасам, собранным здесь, во дворе. Но вместе с надеждой пришла и острая боль от очередного обмана.

— Почему? — спросила она, не оборачиваясь. Она не могла позволить ему увидеть боль на своем лице. — Почему ты отмахнулся от моих предупреждений? Почему унизил перед своими людьми?

Она услышала, как он шагнул вперед.

— Я пытался тебе сказать. — В его голосе звучало раскаяние, но оно мало помогало унять боль. — Потом приехал Конал и узнал, что ты была на ферме Хагенссонов, и… — он тяжело выдохнул, — у меня не осталось выбора, кроме как отослать тебя. Я только рад, что ты доказала мою правоту, прокравшись обратно.

— Ты слушал меня, — пробормотала Гекла.

Эйвинд все это время прислушивался к ней. Он справился. Внял ее предупреждениям. Но только после того, как бросил ее на растерзание волкам.

— То, что я отослал тебя, дало нам время подготовиться к спасению людей. Конал и Лофтур ослабили бдительность. Они заняты подготовкой к ритуалам пиршества.

Гекла кивнула, ненавидя жжение в горле. Собравшись с силами, она повернулась к нему. В своем вычурном красном плаще, с лучшим оружием у бедер, он выглядел точь-в-точь как сын ярла.

— Твой второй шанс, — печально сказала она, осознав, чем Эйвинд готов пожертвовать. В глазах ярла Хакона не будет никакого искупления, когда тот узнает, что его сын обманул Конала и Лофтура. — Ты поступил правильно, — произнесла она стальным голосом, и действительно так считала. Она гордилась им. Внезапная печаль полоснула ее с новой силой. Чего бы она только не отдала, чтобы вернуться в ту ночь, когда он был Лисом, а она Рысью.

Но это всегда было лишь иллюзией.

Эйвинд взглянул на Транда, затем снова на Геклу.

— Гекла, я…

— Не утруждай себя, Хаконссон, — прервала его Гекла. — Ты поступил так, как поступил бы любой хороший лидер в такой ситуации. Я все прекрасно понимаю.

Гекла уперла руки в бока. Посмотрела на небо. И когда ее взгляд снова упал на Эйвинда, это был уже взгляд Крушительницы Ребер. Уверенный. Непоколебимый. И совершенно холодный.

— Там, на площади, две сотни людей, беззащитных перед туманом. — Она стиснула челюсти. — Чем больше нас будет готово к их выводу, тем лучше. Говори, какие припасы ты собрал, Хаконссон, а я изложу тебе наш план.

Эйвинд начал перечислять собранное. С каждой повозкой, лошадью и клинком, которые он называл, на сердце Геклы становилось чуть легче. Когда он закончил, она, как и обещала, изложила свой план.

— Позволь мне стоять рядом с тобой, — сказал Эйвинд, поймав ее взгляд и удерживая его.

— Нет, — отрезала Гекла. — Местные уважают тебя. Твоим указаниям они доверятся охотнее, чем моим. И кто-то должен вывести их в безопасное место.

На его челюсти дрогнул мускул, но после тяжелой паузы Эйвинд кивнул.

Согласовав сигнал, Гекла накинула капюшон и повернулась, чтобы уйти по задворкам постоялого двора.

— Гекла, — окликнул ее Эйвинд. В том, как он произнес ее имя, чувствовался огромный вес. Будто он хотел сказать еще тысячу слов. Но все, что он произнес,