Эш и Скай - Нин Горман

– Эй, ты чего? Ты куда собрался?

– Туда, где я должен быть.

– Ты чего такое говоришь?! Ты же не оставишь меня вот так?

Едва я выхожу в коридор, как с первого этажа доносится крик. Иду в сторону ванной.

– Вероника, спускайся! Это Паркер, у него проблемы!

– Я помогаю Скай. Вы можете сами разобраться?

А я уже на месте. Слышу, как Скай в ванной комнате пытается успокоить подругу:

– Иди, Вероника. Не волнуйся, я не пропаду, как-нибудь справлюсь…

– Ладно, дорогая. Но я вернусь сразу, как смогу. Постарайся глубоко дышать.

Вероника впечатывает мне в грудь мокрое полотенце – кажется, она даже не поняла, что это я.

– Вот, держи.

Она убегает вниз, а я захожу в ванную и аккуратно закрываю за собой дверь. Скай сидит на унитазе, прислонившись головой к покрытой плиткой стене. Я подхожу, прижимаю полотенце ей ко лбу. Она еще не знает, кто сменил Веронику, но стоит ей приоткрыть глаза, как она бормочет:

– Лучше отойди подальше. Иначе можешь попрощаться со своей кожаной курткой.

Я пытаюсь прочитать хоть что-нибудь в глазах Скай, но там лишь пустота, бездонная пустота. Мне известно, что, когда много выпьешь, от яркого света сильно болит голова, поэтому я встаю и выключаю верхнюю лампу, оставив только слабую подсветку над зеркалом.

Скай вдруг резко вскакивает и наклоняется над унитазом – ее снова тошнит. Часть рвоты выплескивается на свитер, но Скай, отчаянно вцепившаяся в ободок, этого не замечает. Я убираю волосы у нее с лица. Спазмы постепенно стихают, и она выпрямляется, дрожа, как в лихорадке.

– По крайней мере на этот раз у тебя точно не возникнет желания сунуть язык мне в рот, – бормочет она.

Я протягиваю Скай влажную салфетку, которой она вытирает губы и щеки, потом подаю стакан воды. Сил у нее хватает лишь на пару глотков.

– Что ты здесь делаешь, Эш?

– Не знал, куда еще пойти.

Скай не отвечает, но я знаю, что она взвешивает мои слова и то, как я их сказал. Она постоянно все анализирует.

– Ты сейчас про вечеринку или про туалет? – наконец спрашивает она.

– И про то, и про другое.

– Вот дерьмо. А я облажалась и там, и там.

Она выходит из ванной и, пошатываясь, бредет в спальню, где недавно застала меня врасплох. Слава богу, блондинка уже ушла. Скай зажигает ночник на прикроватной тумбочке – комнату заливает слабый голубоватый свет. Я молча сажусь на кровать, предварительно закрыв дверь. Скай роется в шкафу в поисках приличной одежды. Затем, не глядя на меня, стягивает перепачканный рвотой свитер, а я не отворачиваюсь и… Твою мать. Ее спину покрывают фиолетовые полосы.

Я молча подхожу к ней.

– Скай? Твоя спина…

Она быстро надевает футболку, которая ей велика, и поворачивается ко мне лицом. За долю секунды ее взгляд переменился.

– Быть довольно-таки больно, Эш. Ты знал?

О чем она? Неужели поругалась с родителями? Но эти отметины… Когда все вышло из-под контроля? И главное… неужели я имею к этому отношение? Внутри поднимается глухая ярость. Что мы вообще здесь делаем? Почему у нас все неправильно? И кто осмелился поднять на нее руку?

Дверь вдруг открывается, и я рефлекторно заслоняю Скай. Не хочу, чтобы кто-нибудь видел ее в таком уязвимом состоянии.

– Занято, – сухо сообщаю я.

– Че, правда? И надолго?

– На всю ночь.

– Ничего себе… Круть. Не подкачай, бро! – улыбается парень в дверях и поднимает руку – типа «дай пять».

– Проваливай, пока я тебе зубы не пересчитал.

Идиотская улыбка сползает с его лица. Бормоча извинения, он ретируется, а я щелкаю замком.

– Кто тебя так? – спрашиваю я, поворачиваясь к Скай.

Она смотрит на меня, но не видит, кривит губы в жалком подобии улыбки и садится на кровать. Я стою, натянутый как тетива.

– Сибилл права: ты любишь строить из себя рыцаря… Но прежде чем спасать других, тебе следует позаботиться о себе.

Черт, а это она сейчас к чему?

– Кто, Скай? Просто скажи.

– И что ты сделаешь? Встреча с этим человеком мне больше не грозит. А что сделано, то сделано.

Я понимаю, что настаивать смысла нет и в чем-то она права. А Скай уже идет к двери, покачиваясь.

– Куда ты?

– У нас вечеринка или нет? Я не собираюсь сидеть тут с тобой. Не хватало еще, чтобы Джошу рассказали, что я заперлась в комнате с главным университетским кобелем.

Она говорит это словно в шутку, но у меня больно сжимается сердце. Скай уходит, а я провожаю ее взглядом. Я притащился на вечеринку, чтобы отвлечься от мыслей об отъезде Сибилл. Что ж, отвлечься получилось, но я не думал, что ради этого придется быть нянькой Скай. Поскольку в комнате меня ничего не держит, я тоже выхожу и спускаюсь на первый этаж. Скай уже танцует с новым стаканом в руке. Она явно оправилась от путешествия в пустоту. Я знаю, каково это – хотеть напиться до беспамятства, и я не в том положении, чтобы в чем-то ее упрекать. Но я по крайней мере могу проследить, чтобы ни одна скотина не попыталась ею воспользоваться.

Хотя кого я обманываю? Вероника за ней присмотрит. Больше сегодня вечером ничего плохого не случится. А я уже устал наблюдать за этим цирком.

Выйдя на крыльцо покурить, я получаю сообщение от Сибилл: Элиас нарисовал мне рисунок. Вот уж кто умеет сглаживать углы, но использовать для этого ребенка ужасно нечестно.

Сажусь на ступеньку и только собираюсь сделать затяжку, как два пальца смыкаются на моей сигарете – и вынимают ее у меня изо рта. Я поднимаю голову – надо мной пара огромных серо-голубых глаз. Пасмурное небо для израненной души.

– Значит, ты теперь еще и куришь?

Скай глотает дым и начинает мучительно кашлять. У меня вырывается смешок.

– Как видно, нет.

– Нет, правда, это просто отвратительно.

Она садится, привалившись спиной к стене, я опускаюсь на крыльцо рядом с ней. Скай возвращает мне сигарету, вид у нее вдруг делается очень серьезный.

– Прости за то, что я наговорила. Я не хотела тебя обидеть.

– Сказать правду не значит обидеть.

– Но я на самом деле так не думаю: я знаю, что ты не такой. Только Джошу этого не докажешь.

– Ах, старый добрый Джош.

Я снова затягиваюсь, наслаждаясь тем, как дым обжигает горло.

– Сколько у тебя татуировок?

Удивленно смотрю на нее.

– Много.

– И ты ни об одной не жалеешь?

– А должен? Или ты думаешь как Джош?

Скай молча изучает меня взглядом.

– Нет, – наконец отвечает