Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

осторожной: Джеймсон — единственный мужчина на свете, который ей нужен, и так будет всегда.

Он обхватил ее бедра и медленно оторвался от губ Скарлетт и прижался лбом к ее лбу.

— Джеймсон, — прошептала она.

— Когда падали бомбы, я не знал, как тебя защитить. — Он еще крепче стиснул ее бедра.

— Это не в твоей власти, — тихо проговорила Скарлетт. — Не в нашей власти сохранить жизнь другому, как бы нам этого ни хотелось. — Ее пальцы ласкали его шею.

— Я знаю, и это меня убивает.

У нее вдруг заныл живот.

— Я не выйду за него замуж. Мне нужно, чтобы ты это знал. Я всю ночь наблюдала за волнами налетов, и при одной только мысли, что я тебя потеряю, что ты там, наверху, думаешь обо мне бог знает что… — Скарлетт покачала головой. — Я не выйду за него замуж.

— Я знаю. — Джеймсон снова поцеловал ее в губы, легко и нежно. — Я должен был выслушать тебя сразу. Но я был в таком шоке, что у меня в голове помутилось.

— Это еще не конец, — предупредила она. — Если родители зашли так далеко, они пойдут дальше. Будет еще больше слухов, еще больше газетных статей, еще больше давления. Но если ты знаешь правду, я смогу с ними справиться.

Джеймсон кивнул, как-то нервно сглотнул, и у него на лице промелькнуло страдальческое выражение. Он посмотрел Скарлетт в глаза, и от его пристального, напряженного взгляда у нее перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, Скарлетт Райт. Я честно пытался сдерживать свои порывы и не торопить события. Я хотел дать тебе время. Но война не оставляет нам времени, и после вчерашней ночи я больше не буду скрывать свои чувства. Я тебя люблю.

В ее груди разлилась сладкая боль.

— Я тоже тебя люблю.

Какой смысл избегать правды, если они оба не знают, доживут ли до завтра?

Улыбка, озарившая лицо Джеймсона, отразилась и на ее лице тоже, и впервые за целую вечность Скарлетт отдалась счастью, что заполнило каждую клеточку ее тела. Но что им делать теперь, когда они признались друг другу в любви? Как все сложится дальше?

— Я слышала, у американцев будет своя эскадрилья, — прошептала она.

Новая эскадрилья означала перевод на новое место службы.

— Я тоже слышал. — У Джеймсона слегка дернулась щека.

— И что мы будем делать? — Ее голос дрогнул.

— Мы преодолеем любые преграды, и ничто нас не разлучит. Твои родители, война, все Королевские военно-воздушные силы Великобритании, — сказал он с улыбкой. — Вместе мы справимся. Ты моя, Скарлетт Райт, а я — твой, и с этой секунды у нас не будет друг от друга секретов.

Она кивнула, потянулась к нему и сама его поцеловала.

— Хорошо. А теперь отвези меня домой, пока мы не натворили чего-то такого, за что нас обоих отправят под трибунал.

Джеймсон опять улыбнулся.

— Да, мэм.

Скарлетт знала, что нельзя загадывать наперед, — сами их жизни висели на волоске, и от судьбы не спасет даже это новое, яростное чувство, бурлящее у нее в груди, — но сейчас, в эти минуты они в безопасности, они вместе и любят друг друга.

Глава девятая

Джорджия

Джеймсон, мой родной,

Вот мы снова пишем друг другу письма. Я бы все отдала, чтобы дотянуться до тебя через бумагу, преодолеть долгие километры, что пролегли между нами, обнять тебя и почувствовать биение твоего сердца. Сколько еще раз нас должна разлучить эта проклятая война, прежде чем нам будет позволено просто быть рядом друг с другом?! Знаю, нам повезло прослужить вместе гораздо дольше, чем многим другим, но я очень жадная, когда речь идет о тебе, и мне ничто не заменит твоих объятий. Но не волнуйся, здесь меня обнимает только младший мистер Стантон, и только он не дает мне сойти с ума в разлуке с тобой…

Я сердито уставилась на телефон — наверное, уже в стотысячный раз за последнюю неделю. Как только мне начинало казаться, будто Ной наконец понял простую истину, что я не отступлюсь от своего решения, он снова звонил и предлагал очередное слащавое завершение бабушкиной истории, и каждое следующее было хуже предыдущего.

Вот как сейчас.

— Прости… я правильно поняла? Ты предлагаешь, чтобы он выскочил из рождественского подарка?!

Я отодвинула телефон от уха и взглянула на экран, чтобы убедиться, что на том конце линии действительно Ной. Да, это был его номер, и в трубке звучал его голос — низкий, бархатный и, надо признаться, весьма сексуальный, — вот только он говорил полную дичь.

— Ну да. Только представь…

— Ты сошел с ума и пытаешься свести с ума и меня тоже… — Вот оно. Я его раскусила. — Это ведь не настоящие варианты, да? Не настоящие концовки?

— Не понимаю, о чем ты. Это радостное торжество любви и надежды.

Он был хорош. Даже изобразил в голосе обиду.

— Ты пытаешься взять меня измором, да? Предлагаешь откровенно плохие, банальные концовки, чтобы я от тебя утомилась и не отвергла твою настоящую идею. Просто чтобы отвязаться.

Я налила себе чаю и пошла в бабушкин кабинет — мой кабинет.

— Вообще-то, у меня есть и трагическая идея. Все как мы любим. — В трубке раздался звук, похожий на мягкий удар, как будто Ной упал на диван… или на кровать.

Не то чтобы я думала о его кровати. Совершенно не думала.

— Ладно. Рассказывай.

Я поставила чашку с чаем на картонную подставку и включила ноутбук. Во время развода я не занималась другими делами, в том числе бабушкиным наследством, и за полгода работы скопилось немало. Впрочем, я уже почти все разгребла.

— Они на пассажирском корабле, на полпути через Атлантику. Кажется, все уже позади, они выбрались, и тут — БАХ! Их атакует немецкая подводная лодка.

Я даже рот приоткрыла.

— Э-э-э… да. Мрачновато.

Но он хотя бы задумался над моей точкой зрения, верно?

— Погоди, слушай дальше. Корабль тонет, они пробиваются к спасательной шлюпке, но там всего одно место. Скарлетт не знает, что делать: сесть в шлюпку с Уильямом или остаться с Джеймсоном и попробовать вместе занять места в другой шлюпке, которую уже осаждает паникующая толпа.

Я нахмурила брови. Подождите минутку.

— Можно добавить немного действия, чтобы держать читателя в напряжении, но в конце концов они оба окажутся в воде. Джеймсон поможет Скарлетт забраться на обломок деревянной панели…

— О боже, ты предлагаешь повторить финальную сцену «Титаника»?! — От возмущения мой голос сорвался на писк, и я невольно поморщилась.

— Ну ты же хотела