Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

спиртом, накипятили стопку льняных салфеток, Ют и Аделька были отправлены тщательно мыть руки и начали…

Первыми пошли в дело раны на животе, как лучше всего видные мне, поле вокруг было обработано спиртовым тампоном (там и спирт-то, градусов 60 всего, самогон крепкий, фе-е). Но, как говорится, за неимением горничной…

— Смотри, Сиджи, режешь до живого, — показывал я омежке как кромсать живую плоть, — не бойся мне не больно, но сильно глубоко не лезь, я скажу когда хватит.

Сиджи, вися рядом с шезлонгом, закусил губу, телекинетический нож коснулся моей кожи.

— Не бойся, маленький, не бойся. Мне не больно. Ты же не хочешь, чтобы твой учитель умер, — применил я запрещённый приём, видя, что омежка колеблется, — Ют обними его сзади.

Ют обнял Сиджи, поцеловал его куда-то за ушко, зашептал:

— Сиджичка, давай сделаем, оме Ульрих болеет, ему помочь надо… Или по очереди давай будем делать…

Аделька, стоявший около нас и теребивший в руках стерильную салфетку, поднял руку потереть нос.

— Аделька, лицо не трогай, накажу, — не отрываясь от того, что делал Сиджи, проговорил я.

— Ой, оме, я не буду, — Аделька попытался коснуться одежды.

— Ох, Аделька, вот что с тобой делать? Скажи мне, а? Вроде умный мальчик… Я же тебе объяснял. Как только помыл руки, ничего касаться нельзя. Только салфетки, — выдохнул я.

Хирурги, блин.

Сиджи, между тем, провёл первый разрез.

— Вот, вот так, вдоль раны, — пояснял я омежке, — всё, что отрезал, удаляешь, Ют, помоги. Подальше выбрасывайте. Теперь тампон. Аделька, не стой столбом, салфетку давай…

Расчищенная рана ушивалась. После второй обработанной раны Сиджи приноровился, я подсказал ему, что будет лучше если телекинез использовать в виде ножниц и дело пошло. Возле шезлонга росла кучка окровавленных тряпочек. Воняло кровью, спиртом, омежки пыхтели, потели, чувствовалось, что Сиджи устал… Всё! Перерыв!

Обработанными и ушитыми оказалось двенадцать ран. Из тридцати одной на животе и боках. Лицо трогать не будем. Не справятся они…

В этот день мы ушили всё. Как я и предполагал лицо не трогали. Подкожный слой там очень тонок, черепушка-то вот она, рядом, к тому же я не вижу, что надо делать и, потом, хоть шрамы и украшают мужчину, но после непрофессиональной работы я буду страшен как смертный грех. Хотя и раньше красавцем не был.

Потерплю. Авось сепсис не разовьётся.

Да не, не должен. Если бы что-то было, то я бы давно сгорел… с моим-то иммунитетом нынешним…

На лысину бандану повяжу, морду тоже можно прикрыть и алга…

Разбудили Эльфи и мелкие похвалились ему, чем их заставил заниматься оме. Омежка побледнел и схватившись за щёки молча сел на подиум.

Ничего, Эльфи, ничего. Нормально всё. Всё прошло.

Прошло три дня, в течение которых я внимательно осматривал результаты работы Сиджи. Ничего! Воспалений нет. Раны затянулись. Ещё пара дней и швы можно снимать.

Наблюдал и за Сиджи с Ютом. Всё-таки они дети, а тут я заставил живого человека резать. Вроде, тоже всё нормально. Оба пережили операцию относительно спокойно. Аделька вот только… Ну, ничего поправим…

Аппетит наладился и я, пока ещё осторожно перемещаясь по пещере, слезал с помоста и уже сидел за столом вместе со всеми.

И перед самым вылетом, вот буквально за день, у нас случилось невероятное. Веник пошёл…

Проснулся посреди ночи, кряхтя, слез с сундука, на котором спал и, не разбирая, что под ногами, придерживаясь ручкой за место своего сна, пошёл, наступая на руки Эльфи, чем и переполошил его. Все проснулись, зажгли шарик и вот — на тебе — Веник стоит на подрагивающих ножках и любопытно пялится ярко-синими глазёнками на собравшихся вокруг него.

Я подкинул восторженно засмеявшегося ребёнка вверх. Поймал его телекинезом. Растём!

Назавтра вылетели. Долго собирались и паковали разложенные вещи. Опять пришлось уговаривать кошку одеть шлейку. Сиджи с Ютом вывели застоявшийся самолёт из пещеры. Сундук увязан сзади, шатёр на месте. Все сидят, одетые в кожу. Веник у меня на груди (ремни пришлось подгонять по другому, вес так толком ко мне и не вернулся). Полетели.

В этот раз основную часть веса самолёта и пассажиров на себя взяли Сиджи и Ют, заметно выросшие как пользователи Великой Силы, а мне достался Веник. Ребёнку нравилось летать, это чувствовалось всегда и теперь Веник был доволен полётом как никто.

Пошли обратно на север по уже знакомому пути. Примерно часа три летели горами и привал уже делали в лесу, у северного склона гор. Перекусили сами, покормили Веника и Машку, облегчились (кому было нужно), там я, взяв себе за обязательное правило, поставил обелиск с гербами Великого Герцогства, Ульки и надписью «Марка Аранда», и только потом двинулись на запад.

По моим расчётам нам дня два-три (лучше три, конечно) следовало идти на запад, а потом поворачивать на юг и через горы выходить к побережью Срединного моря. В этом случае мы попадали заведомо западнее Лирнесса. А там, у моря, по побережью можно хоть пешком идти к городу. Или кораблик нанять какой-нибудь.

Энергетический баланс моего организма так и не восстановился, я был слаб, и в полёте на мою долю приходилось держать щит перед самолётом — чтобы нас не сдуло встречным потоком воздуха и корректировать направление полёта по компасу.

Я пытался выжать из дневного передвижения максимум. Засечка по часам дала приблизительно триста километров в день. В запас ещё три сотни завтра, а потом на юг. Карта, что у нас была, не давала представления о расстояниях и эти шесть сотен километров были моими чисто гипотетическими рассуждениями о размерах Тилории. Ошибиться можно было только так.

Ночёвка в лесу на тщательно подобранном месте не отложилась в памяти ничем примечательным, единственное, что — это Машка без спросу ушедшая в близлежащие кусты и пропавшая в них до самого утра. Эта бессовестная морда явилась на рассвете, когда все спали, долго требовательно орала перед застёгнутым на все чурочки входом в шатёр, воплями разбудила Веника, как следствие, меня и Эльфи, и едва забравшись из-за раздувшегося пуза на сундук, тут же вырубилась без задних лап. Выдвинулись, как обычно — оставив обелиск.

Раны на боках и голове ужасно чесались. Особенно на боках, под одеждой, доходило до того, что я вечерами долго не мог заснуть, несмотря на утомление от целого дня полёта. На голову, как и предполагал, повязывал шёлковую бандану из остатков одной из рубашек Шиарре, разорванных ещё для пеленания новорождённого Веника, сверху кожаная шляпа с полями, на людях морду завяжу и бессмертный герой Зорро к вашим услугам!

На месте,