Ты — мой Свет - Даниэль Ли

Иссиня-чёрные волосы растрепались, спутанными прядями спадая на лицо, белое, как первый снег. Глаза горели неистовым, диким сапфировым огнём. Платье было разорвано. А с её дрожащих рук, клубясь густым дымом, сочилась тёмная магия, прорвавшаяся сквозь блок.

Но страшнее всего было её лицо. Избитое, в жутких кровоподтёках. Губа разбита, а из раны на виске непрерывно текла алая струйка, пугающе ярко контрастируя с мертвенной бледностью кожи. На шее чернели явные следы от мужских пальцев.

Она сделала неверный шаг вперёд, колени её подогнулись, и девушка рухнула на колени прямо передо мной. Её ледяные, окровавленные пальцы судорожно вцепились в мою руку.

— Ваше Высочество… — её голос срывался на хрип, полный исступлённого отчаяния. — Спасите моего сына… Спасите Тео! Прошу вас!

Я оцепенел.

Мир на секунду перестал существовать. Перед глазами было только её разбитое лицо, кровь на виске и тёмные следы пальцев на шее. Кто-то поднял на неё руку. Кто-то бил её. Кто-то оставлял на её коже эти синяки. Ярость поднялась так резко и глухо, что на мгновение перехватило дыхание. Магия внутри рванулась вперёд, требуя выхода, требуя найти того, кто посмел.

Весь мой военный опыт, хладнокровие и железная воля просто рассыпались в прах.

Милли подняла на меня свои невероятные глаза, полные слёз и боли, и прошептала:

— Касс… пожалуйста.

Она судорожно выдохнула, глаза закатились, пальцы разжались, и она потеряла сознание, безвольно рухнув на ковёр.

Я успел подхватить её до того, как она ударилась головой.

— Милли, нет!

Глава 19. Касс. Моя кровь

То чувство, которое я испытал, когда Милли обмякла в моих руках, было сродни падению в бездну. Меня буквально разрывало изнутри: задыхаясь от щемящей нежности к этой хрупкой, израненной девушке, я одновременно захлебывался такой черной, всепоглощающей яростью к её обидчикам, что моя магия требовала немедленно стереть весь этот город с лица земли. А сквозь этот оглушающий шторм из отчаяния и любви пробивалось новое осознание, навсегда меняющее всё — у меня есть сын. И ради них двоих я был готов голыми руками разорвать в клочья саму судьбу. Я подхватил её легкое тело, не позволяя упасть на холодный пол, и в два широких шага преодолел кабинет. Бережно, боясь причинить ей еще большую боль, я уложил её на широкий кожаный диван, подложив под голову подушку.

— Оран! Люк! Кристиан! Все сюда! — мой яростный рык, казалось, сотряс каменные стены бывшей ратуши.

Двери распахнулись в ту же секунду. Мои офицеры влетели в кабинет с обнаженным оружием, но тут же замерли, ошарашенно глядя на лежащую на диване окровавленную девушку и меня, опустившегося перед ней на колени.

— Целителей сюда! Немедленно! — бросил я Кристиану и, на миг запнувшись, жестко добавил: — Лирену и близко к этому кабинету не подпускать. Если она сделает хотя бы шаг в это крыло — останавливать силой. Всем ясно?!

— Так точно, командир! — Кристиан мгновенно сорвался с места.

Вся моя сущность исходила отчаянным криком. Каждая частичка души требовала остаться здесь, сжимать её холодную, замёрзшую ладонь и не отходить ни на секунду, пока она не откроет глаза. Вот она, моя Милли, девушка, которую я безуспешно искал три года. Но перед моим внутренним взором стояло её искаженное отчаянием лицо и последние слова, сорвавшиеся с разбитых губ: «Спасите моего сына... Спасите Тео!»

Тео.

Тео был в опасности прямо сейчас, я не мог допустить этого. Я заставил себя подняться.

— Люк, остаешься здесь, — я посмотрел офицеру прямо в глаза. — Отвечаешь за неё головой. Если она уйдет за Грань… клянусь Великой Матерью, я весь этот паршивый городок отправлю следом за ней.

Люк сглотнул и коротко, по-военному четко кивнул.

— Оран, все за мной! — рявкнул я и бросился к выходу.

Вскочив в седло, я гнал коня сквозь заснеженные, серые улицы Чёрного Яра так, что мои люди едва поспевали следом.

Впереди показался маленький, покосившийся домик на окраине. Я знал, что Милли живет здесь, узнавал еще по приезду сюда, когда встретил её в лечебнице.

Я быстро спешился и не стал заморачиваться с открытием замка и двери, а просто ударом ноги снес хлипкую деревянную дверь и ворвался внутрь.

В углу комнаты, привалившись к стене, лежала без сознания пожилая женщина. Скорее всего, няня или присматривающая за ребёнком соседка. А прямо посреди комнаты стоял тот, кому я сам позволил появиться в этом городе и столкнуться с Милли. Я сам… Сам допустил эту ситуацию.

Почему я был настолько самонадеянным и не подумал о том, что Вальдесы могли причинить реальный вред Милли, а я об этом даже не узнаю? Но у меня не было времени на рефлексию.

Посреди комнаты, с ухмылкой на лице стоял Эрик Вальдес.

Эрик тянул руки к маленькому мальчику, сидевшему на полу. Ребенок не плакал, он сидел неподвижно и молча, исподлобья глядя на нависшего над ним ублюдка.

— Не смей! — закричал я, вскидывая руку. На руке уже разгоралось двухцветное пламя.

Но раньше, чем я успел ударить, произошло то, чего Вальдес никак не ожидал. Стоило его пальцам почти коснуться плеча ребенка, как на груди мальчика, прямо под одеждой, ослепительно вспыхнул свет. Магический щит развернулся мгновенно, с оглушительным звоном. Ударная волна с такой силой впечаталась в Эрика, что его отшвырнуло через всю комнату и приложило о бревенчатую стену.

На шее у мальчика висел серебряный кулон в виде маленького солнца. Тот самый артефакт со свойствами защиты и маячка, который я лично надел на шею моей Милли перед нашей единственной ночью и моим уходом. Артефакт реагировал на реальную угрозу и, слава Великой Матери, он охранял моего ребёнка всё это время.

Эрик ошарашенно захрипел, пытаясь подняться, но я не дал ему и шанса. С моих пальцев сорвался пульсар. С глухим треском он ударил Вальдеса в грудь, и тот, закатив глаза, мешком рухнул на пол, окончательно потеряв сознание.

Я медленно опустил руку и перевел дыхание, чувствуя, как бешеный пульс бьет в виски. Затем повернулся к ребенку.

Мальчик сидел на деревянном полу и внимательно смотрел на меня. В полумраке комнаты, освещенной одной обычной свечой, его глаза казались абсолютно черными и бездонными, точь-в-точь как мои собственные.

Я подошел и опустился на одно колено. Мои руки, привыкшие держать тяжелый клинок и направлять смертоносную магию, мелко дрожали, когда я бережно потянулся к нему и поднял на руки. Мальчик испуганно сжался.

— Тише, тише… всё уже позади, мальчик мой, — хрипло прошептал я, прижимая его к своей груди. — Тео…

В этот момент в