В ожидании шторма - Эмбер Келли

class="p1">Но главное — для Уайлдхейвен Шторм это спасательный круг.

Я знаю, что они тонут. Человек Холланда в банке прислал подробные отчеты об их плачевном положении. И если цена будет подходящей, он даже готов затянуть удавку на шее Мэтти и потребовать немедленного возврата долга. Это грязная игра. Я не привык так вести дела и прямо сказал об этом и ему, и Холланду. Но практика частая. Старая добрая схема «ты мне, я тебе», когда вопросы решаются через заднюю дверь, а крупные рыбы набивают карманы друг другу.

Проблема в том, что все это правда. И Штормы прекрасно понимают, в какой опасной ситуации оказались. Это понимание сквозит в том, как осторожно говорит Альберт, как напрягается Мэтти при любом упоминании денег, как Джайлс посмотрел мне прямо в глаза и признался, что они едва держатся на плаву.

Поэтому я делаю условия еще выгоднее.

На десять процентов выше рыночной стоимости. Оплата полностью наличными. Немедленное закрытие сделки.

Чистая, прозрачная операция без лишней волокиты, которая позволит перевести на их счет чуть больше миллиона долларов меньше чем за тридцать дней. Спасательный плот, который не даст им пойти ко дну.

Я знаю, что Мэтти гордая и упрямая. Сам видел. Но она не дура. Она любит эту землю, но семью она любит больше. Она оценит логику. Поймет, что это решение всех финансовых проблем ранчо.

Она должна это понять.

Я заканчиваю черновик последней страницы предложения и отправляю его на печать. Гудение принтера странным образом успокаивает. Я забираю листы из лотка и аккуратно расправляю их на столе. Перечитываю все еще раз, проверяя каждую запятую и каждую формулировку. Важно, чтобы тон оставался логичным, но при этом уважительным.

Она будет в ярости.

По крайней мере, сначала. Но, может быть, чем черт не шутит, она поймет. Если сможет сдержать гнев достаточно долго, чтобы просто выслушать меня.

Дверь в кабинет приоткрывается со скрипом, и я поднимаю глаза. Входит Холланд с ковбойской шляпой в руке, в отглаженной белой рубашке с накрахмаленным воротничком.

— Работаем не покладая рук или делаем вид? — спрашивает он с усмешкой.

Я приподнимаю бумаги.

— Перечитываю финальный вариант.

Он подходит ближе, пробегая глазами по документу.

— Это предложение для Штормов?

— Да, — говорю я, поднимаясь из-за стола. — Я накинул сверху, как мы и обсуждали, десять процентов от рынка. Расчет наличными. Никаких встречных условий. Закроем сделку меньше чем за тридцать дней.

Он тихо свистит и кивает, явно впечатленный.

— От такого им будет трудно отказаться.

В этом и задумка.

Он берет один из листов и просматривает его.

— Обычно я не проявляю такой щедрости.

— Обычно ты и не имеешь дела с соседями, чье ранчо находится в руках одной семьи уже четыре поколения.

Он смотрит на меня поверх бумаги.

— Думаешь, они согласятся?

Я медлю с ответом.

— Альберт, возможно, и согласится. С Мэтти будет сложнее, но, думаю, я смогу ее переубедить.

Он кивает.

— Она всегда была с характером, эта девчонка. Помню ее совсем малюткой, бегала тут с косичками. Вечно за Мириам хвостом ходила.

— Не знал, что ты хорошо знал Мириам.

— Ну еще бы. Они с Присциллой дружили. Она привозила девочек к нам на чай. Они с Уэйлоном на старых качелях во дворе катались. Жаль, конечно, что с ней так вышло.

Это признание застает меня врасплох.

— Да. Не уверен, что Мэтти до конца оправилась после этой потери. Но именно она тащит все это место на себе. Она умная. Стойкая. Целеустремленная. И она так просто ничего не отдаст.

Он пытливо смотрит на меня. — Она тебе нравится.

Это звучит как утверждение, а не вопрос.

Я замираю на какую-то долю секунды дольше, чем следовало, а затем пожимаю плечами.

— Мне нравится вся их семья. Они хорошие, честные люди. Соль земли. У них есть стержень, и они вкалывают как проклятые. Они заслужили, чтобы к ним относились с уважением.

Холланд опускает бумаги обратно на мой стол.

— Ты принимаешь это ближе к сердцу, чем я ожидал.

Я встречаю его взгляд и ухожу от прямого ответа с легкой улыбкой.

— Ты же знаешь, для меня важно делать все по-человечески.

Он долго и пристально изучает меня, после чего наконец кивает.

— Этого у тебя не отнять, сынок.

Он подходит к окну и, скрестив руки на груди, смотрит в сторону загонов.

— Я горжусь тобой, Кейсон. У тебя отличное чутье и редкое трудолюбие. Ты пришел сюда и взялся за это место так, будто оно твое собственное. Твой отец тоже гордился бы тобой.

К горлу подступает комок. Я сглатываю его и тихо отвечаю:

— Спасибо.

Он поворачивается ко мне.

— Я ведь не шутил, когда ты только переехал. Ты здесь член семьи. Для нас с Присциллой ты как второй сын. Я доверяю тебе эту землю, этот бизнес — да черт возьми, все хозяйство Айронхорса.

Его слова значат для меня куда больше, чем я готов признать.

— У тебя есть Уэйлон, — говорю я как можно непринужденнее. — Он твой сын. Твоя плоть и кровь.

Улыбка Холланда слегка гаснет. Он снова отворачивается к окну, словно сама мысль о Уэйлоне причиняет ему почти физическую боль.

— Есть, — произносит он после долгой паузы. — Что-то в последнее время от него ни слуху ни духу.

— Ты пытался с ним связаться?

— Время от времени, — бормочет он. — Иногда отвечает. Иногда нет.

Я киваю, видя боль в его глазах. Холланд редко выказывает эмоции, но сейчас они прорвались наружу — в его голосе сквозит неприкрытая грусть.

— Я наберу ему, — обещаю я. — Узнаю, как дела. Может, будет полезно поболтать, послушать, как ему там живется.

Он смотрит на меня с искренней благодарностью в глазах.

— Думаю, его мать это оценит.

Мы оба на мгновение умолкаем.

— Ты правда считаешь, что это предложение спасет Штормов, да? — спрашивает он.

— Я уверен в этом, — твердо говорю я. — Оно даст им передышку. Поможет раздать долги. Позволит удержаться на плаву и даст средства для развития. А мы наконец получим землю, чтобы двигаться дальше по нашему плану. Все в выигрыше.

Он медленно кивает.

— Ну хорошо. Давай подпишем.

Я шумно выдыхаю, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах.

— Я отвезу его сам сегодня вечером.

— Уверен, что не хочешь отправить курьера? Дал бы Мейтленд время остыть, прежде чем подходить к ней.

Я качаю головой.

— Нет. Я хочу сделать это лично. Схожу с ней в хороший ресторан и спокойно объясню все детали.

Он ухмыляется.

— В людное место. Умно. Но что-то мне подсказывает, что обсуждение контракта — далеко не единственная