Фаворитка двух магов - Шерри Рун

потом все откровеннее и откровеннее. Доходило до того, что священнослужитель мог при свидетелях забрать коробку с пожертвованиями и пойти их тратить. Падала ли репутация церкви? Конечно. Становилось ли меньше пожертвований? Ничуть. Это ведь церковь, заметят, что обычная булочница месяц не ходит в церковь — заклеймят отступницей. И все. Прощай репутация, бойкая торговля и, если девушка не в браке, еще и шанс выйти за кого-то достойного замуж. Так что все ходили, жертвовали монетки, скрепя сердце. А церковь все глубже погрязала в интригах.

Пока не родился маг с самыми могущественными святыми силами. И он наложил благословение. Или проклятье? Тут уж трудно разобрать. Но он сказал, что все праведные получат силу, а все неправедные — потеряют ее. Над ним смеялись, злословили, а потом все, кто грабил людей, отказывался их лечить, потеряли свои силы. И не только — некоторые стали калеками, некоторые — потеряли жизнь.

Служителей церкви стало меньше, но репутация церкви поднялась, а те, для кого служение оказалось призванием, поднялись на невиданные высоты. Они помогали людям, исцеляли, учили, спасали, не приближались к королевской, но…

Но их было слишком мало. И именно поэтому они не могли помочь очень и очень многим. А у меня была идея, как это положение исправить.

— У тебя есть план, девочка?

— У меня есть один грандиозный и великолепный план. Единственное, он абсолютно безумный. Но он перетянет на мою сторону не только церковь, но и многих общественных деятелей, меценатов.

Популярность среди народа — то, что поможет мне противостоять не только Эваланжелине, но и многим другим аристократкам. Потому что аристократы переменчивы, корыстны и всегда есть шанс, что если ты сама переманиваешь их деньгами, то кто-то еще может сделать также. Любовь народа — другая. И мне она нужна. Как и поддержка церкви.

— Расскажи. Ты не единственная фаворитка, которая творила безумные и правильные вещи, — улыбнулась Элизабет.

— Я хочу три вещи. Дать возможность обедневшим аристократам зарабатывать на жизнь, получить поддержку народа, сделав для них действительно что-то полезное, и получить поддержку церкви, — ответила я, а после изложила свой план Элизабет, получив восхищение и недоверчивое покачивание головой.

— Что вы думаете?

— Я думаю, что твой план великолепен, — улыбнулась женщина. — Но это и впрямь безумие. Ты ведь это осознаешь?

— Осознаю. Но он же потрясающий.

— Потрясающий, — подтвердила Элизабет. — И тебе нужна будет моя помощь.

Она не спрашивала — утверждала. Конечно, нужна. Договориться о деловой встрече со священником — дело ой какое непростое. Нет, прийти покаяться в грехах или получить исцеление возможно, а вот на мирские пустяки они обычно не отвлекаются. По крайней мере, на всяких аристократов, особенно таких незначительных, как я. Да и рядовой священник не подойдет, нужен тот, кто будет стоять достаточно высоко, чтобы принимать глобальные решения.

У меня нет шансов, но Элизабет — другое дело. О ней мало знала общественность, но знали все в деловых кругах. Меценат. Это о многом говорит.

— Нужна.

— Я договорюсь с одним моим знакомым. Он нетерпелив, но в высшей степени благороден. И давно ищет способы и возможности поднять уровень жизни простых людей. Можно сказать, что тебя с твоим предложением ему подошлет судьба. Постараюсь устроить вашу встречу как можно быстрее.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Безумство и радость бурлили во мне. Я всегда была счастлива заниматься чем-то интересным и одновременно полезным, но раньше масштаб был иным. Да и вопрос, над которым я так страдала — что же мне делать как фаворитке — решился. Если у меня все выйдет, то это будет просто потрясающе.

— Но, Оливия, ты понимаешь, что будет, когда ты все осуществишь?

— Я решу много проблем…

— Нет, я не об этом, — перебила меня Элизабет. — Священники ни за что не станут скрывать твое имя. О тебе будут говорить и служители церкви, и простой народ. Ты станешь любимицей народа. И твое могущество и влияние станут беспрецедентными. Ты готова к такому?

Я пожала плечами:

— Чем-то придется жертвовать. Но оно того стоит.

— И что ты будешь делать?

— Ничего, — ответила я.

— А когда придет королева?

Я улыбнулась и ответила:

— Посмотрим. Посмотрим, будет ли королева достаточно достойной и сильной женщиной, чтобы стать более влиятельной и могущественной в этой стране.

Кому-то недостойному я не отдам ни Джейкоба, ни Даррена. Хотя, признаюсь, я бы не хотела отдавать их никому.

Элизабет

Эта девочка… девушка… женщина. И впрямь хищница, как и говорили мне Даррен с Джейкобом. Они не ошиблись. Сейчас, когда ей дали почувствовать власть и силу, она расцвела. Нежная и трепетная фиалка оказалась колючей фиолетовой розой.

И это хорошо. Я бы не хотела, чтобы мои мальчики, те, кого я воспитывала, встретили женщину, которую нужно было оберегать. И которая не стала бы им помощницей. Нежные беспомощные цветы не подходят для королевской власти. Она их губит или превращает в ядовитых змей. Тех, кто теряет много своего, тех, кто творит ужасные вещи. Она превращает их в таких, как я. Из слабых другие не получаются.

Но у Оливии все будет хорошо. Такие стойкие и сильные женщины, как Оливия, расцветают, сохраняют свой характер и становятся поддержкой и опорой мужчинам.

Жаль, как же жаль, что у нее такая слабая семья. Будь у ее рода или богатство, или влияние — хотя бы что-то — Даррену не пришлось бы разыскивать себе королеву, чтобы укрепить свое влияние.

Но его отец — мой возлюбленный — оставил страну в таком состоянии, что без могущественной королевы ее не удержать. Нет, власть сохранить можно, но какой ценой? Уже сейчас аристократы осмеливаются плести интриги и козни, возражать приказам Даррена и Джейкоба. Если бы не магическая сила их обоих, то страна давно бы погрязла в гражданской войне. Я не сомневаюсь, что Даррену и Джейкобу хватит сил, чтобы удержать власть в своих руках, но это обернется реками крови и тысячами жизней.

И они не станут платить такую цену. Свою жизнь могли бы и отдать, но подвести подданых? Никогда. Не такими их растили. Не такими трусами я их любила как мать.

И мне оставалось только грустить и гордиться, потому что Оливия прокралась в самое сердце Даррена и Джейкоба. Влюбила их в себя за такое ничтожное время, что мне даже не верилось. Они сходили с ума, восхищались и обожали ее — я это видела по их глазам, поступкам, по несвойственному поведению.

По сброшенным маскам. Раньше они были такими — искренними и откровенными — исключительно с парой человек. Но теперь среди таких людей была