Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

— Нужны инструменты. Обучение. Рынок сбыта. Без вашей поддержки, боюсь, все так и останется мечтами.

Он взглянул на меня с надеждой, и я почувствовала злость. Свин оказался редким подлецом. В его руках был такой огромный потенциал, а он его просто проигрывал в карты. Урод!

Кристофер, который до этого молча наблюдал и что-то все время записывал в свой карманный блокнот, наклонился вперед.

— Томас, подготовьте список, какие инструменты и материалы вам нужны в первую очередь? Составьте смету, — он посмотрел на Тома выжидательно. — И есть ли у вас люди, готовые учиться новым ремеслам?

Кристофер обернулся к последнему старосте с мягкой улыбкой.

— Артур, верно? Вы у нас… за общую обстановку отвечаете, как я понимаю? — Артур переминался с ноги на ногу. Он был самым скромным из старост и, казалось, старался быть как можно менее заметным.

Артур покраснел и кивнул, опустив взгляд.

— Да, господин…

— И что же вы нам расскажете? — Кристофер говорил спокойно, но чувствовалась в нем какая-то настороженность.

Артур глубоко вздохнул и пробормотал, почти шепотом:

— Недовольны люди, господин. Очень недовольны. Слухи всякие по деревне ползут… Говорят, проиграл граф поместье. А новую госпожу не знают и опасаются.

Он поднял на Кристофера затравленный взгляд.

Кристофер нахмурился.

— Кто слухи распускает?

Артур пожал плечами.

— Да, все говорят, уж три дня прошло, как новая госпожа в права вступила, а все еще обхода по деревням не сделала. Думают, забыли вы про них.

Его голос звучал как извинение.

— Простите, госпожа, что так говорю…

Я молча кивнула соглашаясь с мужчиной.

Выслушав старост, я почувствовала себя оглушенной. Я знала, что все не идеально, но не представляла, что Свин настолько запустил графство. Кристофер смотрел на меня с поддержкой во взгляде и когда все разошлись, сказал:

— Не переживай! Я помогу тебе решить все вопросы, — и мне хотелось ему верить.

К обеду в моей гостиной собралась вся «Неделька» и оживленно пыталась выяснить, кому выгодна моя смерть.

— Мари, — обратился ко мне Блэквуд, его проницательные карие глаза смотрели прямо мне в душу. — Скажите честно, кому вы перешли дорогу?

— Да, Мари, — подхватил Уинтертон. — Если мы будем знать, с кем имеем дело, то тогда больше шансов найти рычаги воздействия. Поверьте, Марианна, у каждого есть свои слабости.

Я вздохнула. Вопрос, конечно, резонный, но я и сама до конца не знала ответа.

— Я… я не знаю, — честно призналась я, хотя догадки у меня, конечно были, но почему-то я не спешила делиться ими с графами.

Граф Сандерленд, всегда спокойный и рассудительный, добавил:

— Не исключено, что это зависть. Вы, Марианна, молоды, красивы, эпатажны. Не всем это по душе.

— Или политические мотивы, — задумчиво произнес лорд Хартфорд, поглядывая в окно. — Вы теперь являетесь хозяйкой лакомого куска земли. Вы влиятельная фигура, Мари. Ваша поддержка может решить исход многих дел. Кому-то могло не понравиться такое развитие событий.

Граф Эвергрин, славившийся своей любовью к интригам, хитро улыбнулся.

— А может, это личная неприязнь? Любовь, ревность, месть… Женские сердца — темный лес, знаете ли.

Граф Лефрой, самый молодой из «Недельки», выглядел растерянным.

— Но кто бы это ни был, он очень опасен. Покушение на убийство — это не шутки.

— Кстати, о женских сердцах, — оживился Блэквуд. — Правильно ли я понял, что брак между вами и инквизитором короля все еще не расторгнут?

«А вот и каверзные вопросики подоспели», — подумала я про себя.

— Уж не знаю, что там Аластор намудрил с документами, — я решила все валить на бывшего мужа абсолютно без всяких зазрений совести. — Но да, брак все еще не расторгнут.

— Урсула — девка ушлая, — отозвался Себастьян. — Вольган как-то пытался пристроить ее мне в невесты. Я тогда еще не вступил в наследство, так она даже смотреть в мою сторону не стала. Зато потом рассыпалась в любезностях.

— Честно говоря, — включился в диалог Сандерленд. — Она с детства была странным ребенком. Несколько раз, приезжая в гости, я заставал ее за игрой в куклы.

— Что странного в том, что девочка играет в куклы? — не поняла я.

— То, что она остервенело втыкает в них иглы, — пояснил Габриэль.

— А это не тогда ли у них нашли мертвую служанку? — вдруг спросил Эвергрин и его глаза заблестели интересом.

— Вроде бы, тогда, — с сомнением в голосе, произнес Сандерленд.

— Кстати, — будто что-то вспомнив, сказал Доминик. — Смерть леди Питцжеральд тоже всегда мне казалась очень странной. Она была здоровой и жизнерадостной женщиной, а потом у нее в один миг остановилось сердце.

— Я не верю в такие совпадения, — отпивая кофе из чашки, заметил Эвергрин. — Только не там, где мелькают ритуальные куклы.

«Пу-пу-пу… » — пронеслось в моей голове, а пазл начал складываться.

Глава 25

Аластор

Кресло-качалка скрипело в такт моим мыслям, размеренно и монотонно. Я любил это кресло. Оно осталось мне от отца и было единственной вещью, которая хоть как-то связывала меня с ним.

Дождь хаотично барабанил по окнам, вторя той же мелодии. За окном клубилась ночь, промозглая и непроглядная, как и мои собственные сомнения.

Я потягивал коричневую жидкость, медленно, смакуя каждую каплю. Вкус казался горьким, как и правда, которая медленно, но верно просачивалась в мое сознание.

Мои мысли все чаще возвращались к Марианне. Она все никак не покидала моей головы и от этого я испытывал раздражение.

Как так получилось, что я раньше не замечал в Мари такого огненного темперамента?

Неужели, чтобы пробудить этот пожар нужно было с ней развестись?

Этот вопрос сверлом прошелся по моему мозгу. Я всегда считал ее тихой, покорной, немного наивной… женой. Да, красивой, доброй, заботливой.

Но сейчас, когда она стояла на пороге смерти, защищая себя, я видел в ней совсем другую женщину. Стальную волю, решимость, страсть…

Все то, что я, видимо, не смог в ней разглядеть, будучи рядом.

Я привык контролировать ситуацию. Держать все нити в своих руках. Сейчас же я чувствовал, что это я марионетка в чьих-то лапах, но прямых доказательств у меня не было.

И Марианна… она словно ускользала от моего контроля, становилась самостоятельной, сильной. И это меня злило. Злило до бешенства.

Я откинулся