После предательства - Мэри Ройс

по тому, что она всю дорогу долбила меня звонками и беспонтовыми сообщениями, меня ждет вынос мозга.

Но когда я открываю дверь и как можно тише захожу в прихожую, я натыкаюсь на преграду, делаю еще шаг — и в следующую секунду грохот нарушает тишину в квартире.

— Твою мать, — ворчу я и на ощупь включаю свет в коридоре. И вот тогда я по-настоящему выпадаю в осадок.

Какого хрена весь коридор заставлен коробками и вещами?!

Это странно, но в незнакомой простой и маленькой квартире с различными картинами, мягкими подушками, игрушками и кучей девчачьих побрякушек я чувствовал себя уютней, чем в своей собственной, которая с появлением бывшей стала для меня абсолютно чужой. На самом деле, до этого момента я и не представлял насколько.

— Новый квартирант попросил забрать вещи.

Я поднимаю взгляд и вижу перед собой Юлю в шелковом халате, неспешно заплетающую себе косу.

— Трубки от меня ты не берешь, а вещи, кроме как сюда, девать мне некуда.

Скрипнув зубами, скидываю с себя пиджак, ботинки и прохожу мимо нее, направляясь на кухню.

Разумеется, в покое меня она оставлять не собирается.

— Если бы ты не строила из себя дурочку и связалась с моим риэлтором, ты бы уже разбирала свои коробки в новой квартире.

Открываю шкаф и достаю початую бутылку красного вина, мне нужно сбросить напряжение, иначе я просто-напросто не вывезу свою бывшую, но тонкие руки, мелькающие передо мной, забирают алкоголь и бокал.

Я в недоумении впиваюсь в Юлю взглядом.

— Сначала поешь. С дороги ведь устал, наверное.

Она оттесняет меня в сторону и, отставив атрибутику моего релакса подальше, начинает крутиться у плиты, разогревая уже приготовленные котлеты и спагетти.

Встает на носочки и достает тарелку. Да и, в общем-то, ведет себя уже очень по-хозяйски.

— Сядь за стол, Серов, не стой над душой.

Мои брови взлетают вверх, и я даже немного теряюсь и действительно сажусь за стол, глядя на весь этот сюр со стороны.

А ведь у нас все это могло быть настоящим, не махни она тогда хвостом к лучшей жизни.

Покачав головой, сдавливаю пальцами переносицу и тихо стону. Все это давно в прошлом. И думать о том, как все бы сложилось, бессмысленно.

Я открываю глаза, когда передо мной глухо звякает тарелка, а потом приборы.

Аромат домашней еды волей-неволей достигает моих ноздрей и провоцирует голодный желудок заурчать.

Стул с тихим скрипом ножек по полу отъезжает в сторону, и Юля садится рядом.

— Ешь давай. Не отравлю. Котлеты мама твоя приготовила. Она, кстати, очень расстроилась, что ты не проводил ее. Ты позвони ей завтра, ладно?

Она серьезно думает, что я буду это с ней обсуждать?

Усмехаюсь и, взяв вилку, втыкаю в сочную котлету, отламываю кусочек и отправляю его себе в рот.

Черт.

Я только сейчас понимаю, насколько голоден, уплетая все, что лежит на тарелке, как дикарь.

Закончив, откидываюсь на спинку стула, вытираю рот салфеткой и бросаю ее в пустую тарелку.

Взгляд в никуда. После еды разморило еще больше. Я даже не замечаю, как Юля отлучилась за бутылкой вина и уже наполняет мой бокал, а после наливает и себе.

Ловко она выкручивает все в свою сторону.

Нажимаю ладонями на глаза, в которые будто песка насыпали, и, встряхнув головой, поднимаюсь из-за стола.

— Спасибо за ужин.

Юля вскидывает брови.

— А вино?

— Отмена по вину. Хочу лечь отдыхать.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Юля бросает мне в спину:

— Демид! — И тут же продолжает: — Мы пообщались с твоей мамой насчет жилья и, в общем… обе пришли к выводу, что Марку пошло бы на пользу жить с тобой. Ну, точнее, чтобы мы были вместе как полноценная семья. Это благотворно скажется на его взрослении и психике, которая была нарушена из-за долгого отсутствия мужской руки в воспитании.

Я оборачиваюсь: хочется посмотреть, с каким видом она говорит весь этот бред.

Юля делает глоток вина и поднимется из-за стола, чтобы подойти ближе.

— К тому же твоя мама хотела бы прилетать почаще, чтобы проводить время с внуком и сыном.

— Раз вы так поладили с моей мамой, может, вам лучше переехать к ней?

На мгновение ее глаза сверкают паникой, но Юля тут же берет себя в руки.

— Не передергивай, Демид. Я лишь хочу…

— Я знаю, чего ты хочешь. — Делаю шаг, теперь возвышаясь над ней. — Но повторю тебе в десятый раз: этого не будет. Я не собираюсь включать благородство и жить с нелюбимой женщиной ради ребенка. Так что займись своей личной жизнью и не приплетай в нее меня. Мое терпение однажды может закончиться, Юля, — строго выговариваю ей. — Все, что я должен как отец — пожалуйста, без проблем. Деньгами помогу, хочешь, чтобы мы чаще общались с Марком, тоже без проблем, можем сделать график, в какие дни он будет жить с тобой, а в какие я буду забирать его себе. На этом я предпочел бы закрыть этот вопрос и лечь спать, — грубо заканчиваю я.

Она сглатывает, шумно вдыхая и выдыхая. Злится. По глазам вижу. Но честно? Вот прям от души заебали меня ее выходки!

Разворачиваюсь и ухожу в гостиную, бросая через плечо:

— Завтра будь готова, займемся вопросом вашего жилья.

В ответ — тишина, разве что спустя минуту я слышу лязг тарелок в раковине.

К черту ее.

Заваливаюсь на диван и вытягиваюсь. Полежу пару минут и пойду в душ. Чтобы не отключиться, достаю телефон.

С минуту смотрю в пустой экран, после чего открываю в телефонной книжке номер Яси. Время три ночи. Она просила позвонить, но не думаю, что это хорошая идея.

Тогда захожу в мессенджер, чтобы написать ей о том, что добрался. Но отвлекаюсь на кучу фотографий, ее и Вари, которые Яся мне прислала с подписью в конце:

«Я подумала, тебе будет интересно еще посмотреть, как она росла. Теперь ты сможешь делать это в любое время».

Глава 26

— Мамаська, качу пить.

Я улыбаюсь, целую дочку в макушку и даю ей чашку-непроливайку с трубочкой.

Она сладко присасывается, втягивая щечки, и заканчивает с причмокиванием.

— Се, — прерывисто вздыхает и отпихивает от себя кружку. — Включи мутики.

— Про котят?

Варюша кивает, вытягивая ручки вдоль тела, готовится смотреть.

Я дотягиваюсь до пульта и щелкаю на детский канал.

Дочка начинает подпевать: «Миу-миу-миу», а я улыбаюсь шире, одновременно поправляя одеялко, после чего устраиваюсь рядышком на диване. Но смотрю не на экран телевизора, а на Варю, которая уже вовсю сосредоточена на