Теперь открой глаза - Николь Фиорина

и младшая сестренка». Эти наши роли были самыми худшими. Ненавижу, когда мне приказывают. Не люблю, когда со мной говорят таким тоном, словно я ничего не понимаю.

– Почему нет? – я подалась вперед, и путы врезались мне в кожу, но мне было все равно. – Я ведь хотела умереть! А ты забрал у меня и это. Я просто хочу быть с ним!

Итан поднялся, нависнув надо мной, и изогнул бровь.

– С кем?

Отвечать на этот вопрос было бы огромной глупостью, но мне ведь нечего было терять. Он и так верил, что я сумасшедшая.

– С Олли.

Итан опустился передо мной на колени и схватил за плечи. Лицо его покраснело.

– Мастерсу на тебя наплевать. Хочешь услышать правду, Джетт? – он достал из кармана джинсов телефон и что-то набрал на клавиатуре.

Свет от экрана отражался в его яростных расширившихся зрачках.

– Посмотри! И скажи, что ты видишь! Потому что как по мне, твой чертов прекрасный принц отлично проводит время и совсем тебя не ищет!

Он нажал на кнопку, и телефон снова потемнел, но картинка уже отпечаталась в моем мозгу. «Первая автограф-сессия Оливера Мастерса в Лондоне, «Даун букс». И мужчина из моих снов, но немного другой. Тот же парнишка с буйной копной коричневых волос и яркими зелеными глазами, но одетый в черную рубашку и узкие джинсы. И улыбался он как-то натянуто, возвышаясь над двумя женщинами и держа книжку со своим лицом на обложке.

– Он настоящий.

– Да, настоящий лжец, как по мне, – Итан убрал телефон в карман и снова поймал мой взгляд. – Послушай, Джетт. Он врал тебе и всем остальным все это время, врал о том, что построит с тобой жизнь. Я не хотел тебе об этом говорить, особенно теперь. Но тебе нужно знать.

Я его не придумала. Он был настоящим. Он был моим.

Мне снились не сны. Это были воспоминания.

– Однажды мама сказала мне, что люди в моей жизни будут появляться либо по причине, либо на сезон, либо навсегда. Мастерс был для тебя всего лишь одним сезоном. Он просто пользовался тобой, чтобы жизнь была веселее. А со мной ты по причине.

– Нет, ты ошибаешься.

– А что, он похож на того, кто все еще тебя, черт побери, любит? – Итан покачал головой и сжал пальцами внутренние стороны моих бедер. – Прости, Джетт. Никто тебя не ищет. Всем на тебя наплевать. Для. Всех. Остальных. Ты. Просто. Мусор. Мы с тобой остались одни. И мы должны держаться вместе. Я о тебе позабочусь.

Каждое его слово словно ножом по сердцу. Я сжала зубами нижнюю губу, чтобы притупить боль внутри. Чтобы губы мои не дрожали. Я услышала Итана четко и ясно. Каждое слово было мне знакомо, но я все равно не могла понять. Олли меня не искал. Всем было наплевать, что я пропала.

– Меня даже отец не ищет?

Итан разочарованно усмехнулся.

– Который?

Я запрокинул голову и сморгнула слезы.

– В каком смысле?

– Линч или Брюс? Твой биологический отец или фальшивый? И нет, никто из них тебя не ищет.

– Ты врешь.

Итан приподнял бровь.

– Ты не знала?

– Это слишком… – я снова попыталась выбраться из пут, молила снять их.

Стул закачался, и Итан удержал меня за руки. Я прищурилась, поймала его взгляд и заорала сквозь льющиеся сами по себе слезы:

– То есть ты хочешь сказать, что все это время Линч был моим отцом и ты ничего не сказал? Ты такой же лжец, как и все остальные!

Стул снова закачался – я пыталась выбраться.

– Успокойся, Джетт! Ты поранишься!

Хватка его усилилась. Он попытался остановить меня, а потом наконец подался вперед и освободил мои руки, а потом и ноги.

– Я не знал, мог ли я об этом тебе рассказать! Я думал, Мастерс рассказал тебе, он убедил меня, что сам это сделает. Что Линч свой шанс упустил.

Я замерла. В горле застрял слепленный комок.

– Олли знал?

– Прости, – сильные руки Итана гуляли по моим отяжелевшим конечностям, он закачал головой. – Боже, прости меня. Я думал, ты знала.

Меня замутило. Сердце словно пыталось выбраться из груди. Меня охватила ярость, и я ударила Итана в грудь, прислушавшись к ее зову.

– Ты лжец! – закричала я. – Ты складываешь в мой разум свои слова! Убирайся прочь из моей головы!

Я снова и снова била его по груди, выпуская накопившийся гнев.

– Я тебя ненавижу, – зарыдала я.

Что-то захватило меня в тот момент – в голове моей словно взорвалась атомная бомба, напомнив о том, что происходит. Мы с Олли помолвлены. Я должна была с ним встретиться. Мы должны были уехать вместе и пожениться. Я должна была явиться в суд, разве нет? Разве последние два года ничего не значили? Слишком много мыслей, и каждая заставляла меня бить Итана по груди, по плечам, по животу – по всему, до чего я могла дотянуться. Итан не двигался. Не пытался меня остановить.

Я продолжала его избивать, пока не упала в его объятья, и он обнял меня прямо на полу в этой темной комнате. Я глотала собственные соленые слезы и чуяла запах его одеколона, смешавшийся с запахом сигарет. На мгновение я пожелала, чтобы мир остановился, чтобы у меня было время собрать кусочки того, во что превратился мой разум.

– Я скучаю по нам, Джетт, – прошептал Итан. – Мы нужны друг другу.

– Все мне врут, – продолжала рыдать я. – Даже я сама врала самой себе все это время, верила в то, что не могло стать реальностью. Ведь если бы это было так, он бы меня спас.

– Спас тебя от чего? Я ведь уже сказал, я никогда не подвергну тебя опасности. Со мной ты в безопасности. Обещаю. Я связывал тебя и отправлял в бессознательное состояние только потому, что голова у тебя не в порядке, если ты не заметила. Но мне и это в тебе нравится. Боюсь, без меня ты погибнешь. Или еще что похуже.

– А что хуже, чем смерть? – прохрипела я, подняв на него взгляд.

Итан чуть отдалился от меня, пальцы его убрали с моего лица намокшие пряди.

– Я покажу тебе завтра, – ответил он, а потом снял футболку, выставив напоказ потрясающий торс. – А сегодня я здесь, Мия. Только я здесь, с тобой.

Он вытащил из принесенных ранее пакетов одеяло, обернул в него нас обоих, притянул меня к груди и понес меня.

Я заснула, рыдая, свернувшись в объятьях своего охранника.

На следующее утро я быстренько приняла душ в ванной, дверь в которую