Теперь открой глаза - Николь Фиорина

принадлежала мистеру Тейлору. Не такому уж и невинному человеку, хотя он очень старался таковым выглядеть. Он зарабатывал достаточно для того, чтобы содержать семью, но вместо этого платил за тринадцатилетних и четырнадцатилетних девочек, которых для него искал Оскар. Оскара больше не было, но я не настолько наивен. Вряд ли в отсутствии Оскара вкусы этого ублюдка изменились.

– Что это за чертовщина вообще? – заявил Адриан с пассажирского сиденья.

– Нужно изучить свою цель, друг мой. Нужно всегда быть на десять шагов впереди.

Мы с Лори и Трэвисом приехали на мою первую автограф-сессию в Лондон. Я сбежал из-под жесткого надзора в поисках туалета, пока они обустраивали место. «Даунт букс» были настоящим трехэтажным чудом для мечтателя: полки и поручни из красного дерева, деревянные ступени, кожаные сиденья. Очень богатая, мужественная обстановка. И куча книг: от одной стены до другой. Потолок прозрачный, отсюда виднелось небо. Сверху свисали зеленые светильники – такого же цвета, как и краска на арочном окне в конце здания. Здесь пахло старой бумагой и кофе. В каждом уголке книжного магазина свернулась успокаивающая тишина. Я чувствовал умиротворение. Пусть и временно.

Неважно, как давно я хотел всего этого… Но по-настоящему радоваться успеху, этому первому камню в основании моей карьеры, не мог. Ведь Мии не было рядом, она не могла порадоваться вместе со мной. Этот момент должен был стать прекрасным, запомниться нам обоим, а вместо этого выступление превратилось в обязаловку, от которой я не мог улизнуть. Время здесь казалось мне бессмысленным. Я мог бы быть в другом месте. Делать что-то… что угодно для того, чтобы найти ее. Мия должна была быть здесь, со мной, успокаивать мои нервы, напоминать о том, как гордится мной. Но Мии здесь не было.

– Не стоит так волноваться. Все будет в порядке, – заявил Трэвис, возникший вдруг рядом со мной.

Он открыл воду в кране, чтобы помыть руки. В туалет он не зашел, значит, просто решил поговорить со мной, чтобы унять эмоции. Мы оба это знали. И так и не обсудили то, что произошло тем утром. Пусть верит, во что хочет, а я буду верить в то, во что хочу верить я. Никакие его слова не изменят моего мнения. Он не сможет убедить меня перестать ее искать.

– Я не волнуюсь, – я закатал рукава черной рубашки до самых локтей – сначала на одной руке, потом на другой.

Открыл свои тату. Пусть увидят хоть часть меня настоящего за всей этой одеждой, которая кричала о том, что я какой-то притворщик.

– Я просто не очень хорошо работаю с толпой.

Трэвис повернулся ко мне. В белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, и блейзере он выглядел нелепо. Хотя он как раз источал контроль и уравновешенность.

– Все готово. За дверью уже очередь, все ждут тебя. Лори хотела поговорить с тобой до того, как ты туда выйдешь, но я ей сказал, что все под контролем, – Трэвис выдавил ободряющую улыбку. – Твое личико красуется на обложке, но, думаю, настало время показать эти людям настоящего Оливера Мастерса.

– Ага. Напомни, чья это вообще была идея?

– Ты хорошо выглядишь, чувак, – Трэвис поправил мне воротник. – Ты нравишься дамам, твое лицо продает вещи.

Он хлопнул меня по щеке и продолжил:

– Вперед, любовничек.

Встреча длилась почти четыре часа. Мужчины и женщины восхищались моими текстами, говорили миллион слов в минуту – я за ними не поспевал. Одни хотели сфотографироваться, другие – просто получить автограф на одной из книг, которые принесли с собой или купили на месте. С каждым новым человеком энергия меня покидала: слишком много чужих эмоций, слез, улыбок и жизненных историй, которыми они просто обязаны были со мной поделиться. Я чувствовал все это слишком остро: впитывал в себя все, что они бросали в меня, и ментально, и физически.

– Оливер? – зазвучал знакомый голос, и я отвернулся от стола, где Лори и Трэвис убирали вещи, и увидел девушку, имя которой начиналось на букву Л.

Она уставилась на меня, прижимая книгу к груди. Она выглядела совсем иначе без губной помады и в цветочном пастельном платье. Снаружи же холодно. После той вечеринки волосы она подкрасила и больше не походила на маму. Она приехала в Лондон, только чтобы встретиться со мной?

– Вы знакомы? – спросил Трэвис, хлопнув меня по напрягшейся спине.

Я чуть склонил голову в его сторону.

– Подруга друга.

– Что ж, в таком случае… – он протянул руку, и взгляд его мазнул по ее голым ногам. – Трэвис Лиман.

– Ли, – представилась он, пожав ему руку.

Но взгляда от меня она не оторвала. Мне стало не по себе.

– Похоже, я опоздала.

– Все в порядке. Хочешь, чтобы я подписал для тебя книгу? Я не знал, что тебе нравятся стихи.

Не помню, упоминал ли об этом на вечеринке, где мы познакомились. Впрочем, я ведь изрядно выпил. Может, пропустил весь наш разговор. Ли протянула книжку, на которой красовалось мое лицо, и я схватил ее, навис над пустым столом и достал из заднего кармана джинсов ручку.

Пока я подписывал, она добавила:

– А сфоткаться можно? Если ты не против, конечно.

– Конечно, – ответил за меня Трэвис.

Я повернулся и помахал Ли – мол, иди сюда. Взял в руки книжку так, чтобы она была видна на камеру. Она обняла меня за талию и притянула поближе. Кажется, она дрожала. Трэвис сделал фото.

– Знаешь, мы сейчас идем в «Зеленого льва», чтобы отметить. Можешь пойти с нами, мы будем только рады.

Я заскрежетал зубами и бросил на Трэвиса красноречивый взгляд. Про «Зеленого льва» я не знал. К тому же у меня не осталось сил для того, чтобы еще и Ли развлекать.

Глаза ее засияли. Она радостно выпалила:

– Ой, звучит здорово!

Ли отпустила меня и забрала у Трэвиса свой мобильный.

– Я бы с удовольствием!

Мы все собрали, я донес коробки до машины Лори и попрощался с ней. Потом подошел к Трэвису, чтобы хорошенько поругать его за то, что не предупредил меня о празднестве.

«Но ведь причина-то хорошая», – ответил он.

Но что тут праздновать? Единственная настоящая мера успеха – счастье, а в этом департаменте мои цифры были отрицательными.

Дорога обратно в Суррэй заняла чуть больше часа. Я сказал Трэвису, что встречусь с ним в саду после того, как звякну Дексу, узнаю, как там Скотт. Я закинул деньги после ограбления прачечной прошлой ночью, и Декс остался доволен тем, как гладко все прошло. В награду за это он обещал получше разобраться в деле со сгоревшей