Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Сиджи поверх головы кучера уставился на ворòна, а я теснее прижал его к себе, помогая ему и делясь силой, также как мне помогал Ухоо в обследовании тайги.

Ворòн, склонив голову, внимательно, моргая сизой перепонкой века, смотрел на нас сверху вниз. Встопорщив перья, взъерошился, опять почистил клюв о ветку и вдруг, взмахнув широченными крыльями, слетел на дорогу.

— Сила Великая, — схватившись за шапку, отшатнулся кучер на облучке.

Сиджи устало привалился ко мне щекой. Хватит, маленький:

— Сиджи, самое главное, запомни то состояние в котором ты был, когда воздействовал на ворòна.

Я опять загнал ворòна на ветку. Успокоил встревоженную птицу, пересадил Юта к себе под бок, поменяв его с Сиджи (Аделька, во все глаза следил за нашими манипуляциями):

— Ют, теперь ты. Но не отпускай его.

Ют напрягся, запыхтел.

— Спокойнее, спокойнее, — уговаривал я омежку, прижимая его к себе.

— Вот, вот, видишь, — вёл я его, — вот он. Чувствуешь?

Ют кивнул.

Ворòн опять застыл на ветке без движения. Недовольно нахохлился. Посидел. Развернулся к нам задом. Совершил нехорошее дело, выказав своё отношение к происходящему. А затем слетел на дорогу.

Есть! Получилось!

Ют утомлённо обмяк. Я прижал обоих детишек к себе. Устали. Они устали.

— Пошёл! — скомандовал я кучеру, мы проехали до поляны у дороги — всё что осталось от постоялого двора Оппо. Развернулись и кучер рысью погнал лошадок в город. Хватит для первого раза.

Выезд можно считать удачным. Приедем. Детишки поедят, согреются, отдохнут, а через пару дней снова выедем. Только другую дорогу выберем.

Ещё несколько раз за эти пару-тройку декад на санях Дитрича я выезжал с детьми за город. Искали птиц. Пару раз я, отыскав лису, выводил её к нам и дети тренировались на достаточно продвинутом, по сравнению с птицами, животном. Аделька неизменно сопровождал нас во всех этих путешествиях. Вопросы копились в голове мальчонки. И я, заметив это, разъяснял и показывал ему, что всё, что он видит — это тренировки искусников. Сиджи и Ют — оме. А стали они оме в результате того, что теперь они — искусники.

Мелкие потихоньку прогрессируют, а я глядя на их рост как искусников радуюсь — вот ещё два, целых два искусника-менталиста появились в этом мире. Овладеют телекинезом и можно будет говорить о протезировании. Особенно для Сиджи. А с протезами детишки не будут так зависимы от обслуживающих их людей и станут самостоятельными.

Выполняя моё поручение подтянуть Адельку в счёте оба так насели на бедного мальчика, что он не знал куда от них деваться. Правда ему удавалось закосить — устав от занятий, Аделька просто уходил к старичкам и с удовольствием менял род деятельности — помогал им по дому, вместе со Штайном ходил на базар, чистил снег во дворе, таскал дрова и топил печи — морозы установились надолго.

* * *

Пока я был занят с детьми, Эльфи, видя, что у меня появилось занятие вне дома, в очередной раз надумал себе всякого и периодически капризничал. У него возникла перегрузка и в первые дни после установки русского языка часто болела голова.

Разговаривали мы с ним теперь только по-русски. Артикуляция у него не установилась и он, также как и дети, разговаривал с акцентом. О письменной речи я даже не заикался. Пусть пока освоит диктант на родном.

Эльфи, что называется, кривил губы, бурчал на мои частые отлучки. Выдвигал претензии по уходу за Веником.

Я терпел. Долго. Но однажды, когда я в очередной раз вернулся затемно, то наткнулся, как в начале зимы на враждебное молчание омеги.

— Эльфи, поясни, мой золотой, что произошло в этот раз? Ты чем-то недоволен, но чем, мне не ясно. Поясни, будь любезен, — выдал я, сидя за столом и давя омегу гипнозом, — Твой оме провинился перед тобой, расскажи мне в чём?

— Оме, вы… я… мне… Вы чем-то заняты, а я…, - начал он мямлить.

— Ну… ты, я вижу, что это ты. А я занят… Что ж, если ты полагаешь, что твой оме должен отчитаться перед тобой… Хочешь расскажу чем? — перебил я его.

Эльфи, немного сбитый с толку молча кивнул.

— Я, мой Личный Слуга, занимаюсь тем, что убиваю людей, — расслабленно развалившись на табурете заявил я вытаращившему глаза омеге.

— Обычно делаю так, что люди перестают ими быть, — продолжал я, — лишаются разума.

— Знаешь скольких я убил? — рассказывал я нарочито безразличным тоном, — Раз, два, — считал я на пальцах.

А действительно, кровь скольких человек на моих руках?

Пятеро у Маркарда с ним вместе. Подручный Одноглазого, порванный Господином Ди. Ещё один, поглощённый мной в демоническом облике. Орсельн. Руди. И ещё один, тот которого его друг с моей подачи толкнул под сани… Девять. Я. Убил. Девятерых. И удивительно, я видел кровь, резаные трупы, сам потрошил людей живьём и в сознании… И хоть бы хны… Ни позывов на рвоту, ни моральных угрызений. Прям терминатор… Т-800… или как его там? Даже не снится никто. Странно это, наверное…

Я вытянул руки ладонями вверх над столом перед Эльфи:

— На этих руках кровь девяти человек, Эльфи. И ещё пятерых изуродовал так, что они людьми уже больше никогда не будут. А ещё, Личный Слуга, твой сюзерен работает над тем, куда нам с тобой надо будет переехать после того как кончится зима. Сразу скажу, Майнау нам с тобой не подходит. С учётом сказанного, мой Личный Слуга, одобришь ли мои действия? Или, может быть, у тебя есть что-то своё, что бы ты хотел мне предложить? — вывернул я мозг омеге.

— Оме…

— Что, мой золотой? Слушаю, — тут же подхватился я.

— Оме… я…

— Ты переживаешь, что твой оме тебя забыл?

Конечно переживает. Оме забыл Эльфи, у оме есть любовник, оме постоянно в городе, оме вообще… эгоист, вот… А я беременный, у меня скоро ребёнок будет, и как я буду жить дальше? Ну скажите, как не вынести оме мозг? Как удержаться? И наплевать, что оме в принципе никуда от меня деться не может. Ну и что, что Великая Сила сама связала меня и оме! И при всём своём желании оме не сможет меня бросить. Ведь есть же возможность порастравлять свои душевные раны. Есть же возможность праведно пострадать. Пообвинять оме в том, чего он не совершал. Ну и что, что я слуга, а оме мой сюзерен. Я же беременный, а значит, мне всё можно. Тем более, что оме лоялен ко мне. То, что я слуга никакой же