Двор зверей - К. А. Найт

из своей души вниз по руке в тело Люсьена. Я держу глаза закрытыми, но чувствую, как он дергается. Я знаю, что прямо сейчас он светится ярким мистическим синим цветом, и я слышу, как они ахают.

Я проталкиваю его глубже, исследуя его тело. У него сломано ребро, поэтому я его лечу, и у него не на месте колено из-за старой травмы. Я поправляю и это, прежде чем перейти к его плечу. Я вливаю в него свою магию, начиная исцелять. Мои глаза открываются, когда я поднимаю другую руку.

Я игнорирую их, разрывая запястье и размазывая кровь по ране. — Ему нужна сила моей крови, чтобы бороться с этим, — объясняю я, что отчасти верно. Он знает, но это также позволит мне отслеживать его, пока это не выйдет из его системы, давая мне возможность знать, когда они придут.

Моя кровь впитывается в рану, когда яд выплевывается. Черный и маслянистый, он стекает из раны по его коже, а затем его плоть начинает срастаться. Я лечу, насколько могу, прежде чем опустить руку и отступить назад. Остался розовый шрам, но я не могу это изменить. Он будет носить метку всю жизнь.

Я поворачиваюсь к Вейлу. — Дело сделано. Инфекция прошла, и я также залечил его старые раны. — Я немного спотыкаюсь, чувствуя головокружение. Он ловит меня за руку, и я киваю головой, прежде чем проигнорировать их и вернуться в клетку. Оставив дверь открытой, я захожу внутрь и ложусь спиной к ним, стараясь дышать сквозь слабость, которая всегда приходит с исцелением.

За все приходится платить, и лучше бы это того стоило.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Я смотрю ей в спину, пока она глубоко дышит, лежа на земле. Мои глаза невольно скользят по ее лицу, отмечая ее красоту. В этом виде ее глаза темно-карие, как вспаханная земля, с янтарными и золотыми вкраплениями, украшающими зрачки. Ее брови приподнимаются над ними, когда она вздрагивает, плотнее сьеживаясь. Ее лицо загорелое, хотя сейчас оно побледнело и усыпано веснушками. У нее пухлые губы с идеальным бантиком купидона неестественного розового оттенка, который заставляет меня отвести взгляд. Ее волосы, хоть и растрепанные, без сомнения, ниспадали локонами до талии, может быть, даже ниже. Они темно-каштановые с миллионом других оттенков коричневого и светлого, переплетающихся в них. В отличие от моей последней девушки, я могу сказать, что цвет ее волос настоящий, а не выкрашенный. Она красива, с чересчур невинным лицом, острыми высокими скулами и очаровательным носиком и подбородком.

Мой взгляд опускается на ее тело. Несколько шрамов покрывают ее конечности, что заставляет меня призадуматься, зная, насколько серьезными, должно быть, были раны, раз на волках так быстро заживают шрамы. Ноги у нее длинные, а ступни крошечные и покрыты грязью и кровью из клетки. Бедра слегка округлые, а груди маленькие и высокие, с розовыми сосками на концах. Когда она сгибается, я вижу впечатляющие восемь кубиков. Она одновременно мускулистая и женственная.

В своем волчьем обличье она производила впечатление.

В своем человеческом обличье она сногсшибательна.

К тому же она молода, возможно, даже на несколько лет моложе меня.

На мгновение меня наполняет чувство вины. Легко охотиться на монстров, когда они монстры, но когда они выглядят так по-человечески, это становится сложнее.

Пока она лечила Люсьена, она светилась так, словно луна была заперта у нее под кожей. Ее волосы сияли от этого, и когда я взглянул на ее лицо, то увидел полумесяцы и полные луны, украшавшие ее лоб, хотя она, казалось, не обращала на это внимания.

Это не обычный волк. Она нечто иное, а это значит, что мы не можем ее убить.

Сначала нам нужно разобраться, но это также означает, что у нас есть время, поскольку я дал обещание, которое намерен сдержать. Пока Люсьен жив, выживет и ее стая, по крайней мере, еще неделю.

Я снова смотрю на ее лицо, удивляясь, почему она торговалась за это, а не за свою жизнь. Она могла бы, но предпочла своих людей собственной безопасности.

Почему?

— Вейл? — Люсьен стонет, прерывая ход моих мыслей.

Мой взгляд возвращается к нему, когда я хватаю его за руку и крепко сжимаю. — Брат? — Шепчу я.

Его глаза распахиваются, когда он сгибает свое тело, без сомнения проверяя каждый мускул - старая привычка, чтобы убедиться, что мы не потеряли ни одной конечности. — Черт, — бормочет он.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашиваю я, паника все еще звучит в моем голосе, независимо от того, насколько спокойным я хочу оставаться. Я чуть не потерял его. Я не могу потерять своего брата. Может, я и лидер, но он - моя семья, моя опора. Без него нет смысла двигаться дальше.

— Я чувствую… — Он моргает, сглатывая. — Чертовски здорово, лучше, чем у меня было за последние годы, как будто кто-то только что впрыснул адреналин в мое сердце или что-то в этом роде.

Я перевожу взгляд обратно на нее и вижу, как она дрожит в клетке, свернувшись в клубок. — Это правда?

— Вейл, — рявкает он, и я поворачиваюсь к нему, поднимая его за руку, чтобы он мог сесть. Он бросает взгляд на клетку, и это напоминает мне спросить его позже, откуда он узнал ее имя. — Она спасла меня.

Мои ноздри раздуваются, и я игнорирую сердитое фырканье Джея. — Да, интересно почему?

Он пожимает плечами, его взгляд возвращается к клетке. Мы были так отвлечены, что я забыл об открытой двери камеры, но она не двигается. Во всяком случае, она, кажется, игнорирует нас.

— Куинн, — спрашивает он, поднимаясь на ноги, — ты в порядке?

Я вижу, как ее руки сжимаются вокруг тела, и хмурюсь. Огибая клетку, я приседаю и пытаюсь разглядеть сквозь массу волос ее лицо, но она скрыта. Дрожь пробегает по всему ее телу.

— Она притворяется. Это уловка, чтобы сбежать, — рычит Джей.

— Я не думаю, что она притворяется, — бормочу я. — Куинн, когда ты исцеляла Люсьена, тебе было больно?

Она медленно, вяло поднимает голову, и ее глубокие глаза поглощают мою душу, заглядывая сквозь ее локоны. — Как будто тебе было бы не все равно. Ты получил то, что тебе было нужно. Если ты не возражаешь, по крайней мере, дай мне немного времени прийти в себя, прежде чем ты начнешь