Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

к лицу, я обратил на неё свой взгляд. Уперев ручки в бока, она стояла и разглядывала моё лицо. Тяжело выдохнула, скорчила страдальческую рожицу и пропищала:

— Где твой язычок, демон?

— А что?

— Давай сюда, — потребовала мелочь.

Я выдал требуемое:

— На…

— Больше!

Я высунул язык так далеко, как смог, а смог почти до диафрагмы.

Фейка, как будто так и надо, тут же уселась на него верхом, прижавшись своей маленькой промежностью в мокрой горячей податливой плоти. Поелозила и, вдруг, меня прòнзило жгучим, и в то же время невыразимо приятным свежим вкусом, вокруг разлился сильный цветочный аромат. А фейка, закинула ручки за лысенькую головку, прикрыла глазки и ещё поелозила по моему языку. Тот стал неметь, а на меня накатило ощущение опьянения — вот, как будто вина выпил, и вина роскошного, изысканного, голова слабо-слабо закружилась, тело стало расслабляться… Фейка, между тем, поднялась с языка, я, хлюпнув, втянул его и продолжил балдеть:

— Сто эфо? — прошепелявил я немеющим непослушным языком.

Фейка снова растянулась на моей груди, раскинула в сторòны крылья, ручки и ножки. Хихикнула.

— Это я так могу… Хочу… И делаю! — закончила она безапелляционным тоном, — а что, понравилось?

— Ага…

— Ну вот… Аул Бит тоже нравится, — начала было фейка, — А Эдесс меня гоняет…

Фейка надулась.

— А мне разные языки нужны. А она…

— Зачем ты с ней ссоришься? Она хорошая, — ответил я, уже более менее нормально.

— Хорошая? Да она… Она меня хлыстом гоняет, — пафосно воскликнула фейка, садясь и подтягивая коленочки к тельцу.

— Интересно, за что? — невинно поинтересовался я.

— Ну я это…, - фейка помахала ручкой в воздухе, — книжка там у неё одна… Была…

Я вздохнул. Ясно. Кто-то беспределит, а потом жалуется.

Фейка завозилась, широко развела ножки в сторòны и начала что-то там разглядывать, ощупывая.

— Натёрла? — поинтересовался я.

— Не-е. Так, просто приятно трогать. Здесь цветы такие есть. Крупные. У них, знаешь, пестики большие, толстые, длинные. Заберёшься на цветок, сядешь на него, а он качается, а здесь, — фейка дотрòнулась до плоского животика, — так, тепло… приятно…

Она покосилась на меня внимательно слушавшего её рассказ.

— Зря я тебе это говорю…, - он выдохнула.

— Нет-нет, я слушаю. Просто интересно. Ты такая маленькая… Как у тебя это всё… происходит, я же инкуб — мне всё надо знать, — торопливо пояснил я.

— Да ну тебя! Нечего там знать. Всё как у всех, — отвертелась фейка.

— А зачем тебе разные языки? Ты сейчас говорила, — спросил я.

— Ну… это… я так чувствую, что разные нужны. Они даже у футок наших разные, а они сёстры. А на языке приятно. Очень, — фейка вздохнула и опять подобрала ножки.

Да ты маньячка у нас. Сексуальная.

— Ты знаешь, у меня иногда бывает…, - я помолчал, — я, когда откуда-то возвращаюсь, мне надо вспоминать всё, что тут было. Так вот… Я забыл, как тебя зовут…

Фейка пожала плечиками:

— Ну, Вигдис, знаю я про это. Адалхендис меня зовут, — фейка развернулась ко мне, встала на четвереньки, пробралась к моему носу и ткнула в него пальчиком, — Адалхендис…

Я вытянул губы, потянувшись её поцеловать, но хулиганка резво развернулась и подсунула мне попку. Я, увидев такое, взял и дунул, попав в самую серединку. Фейка, кувыркаясь, слетела с груди и, взлетев, возмущённо запищала, грозя кулачком:

— Вигдис, я тебя укушу. У меня клыки есть. Прямо в головку укушу…

— Ладно, не злись. Я не нарочно. Иди сюда, — поманил я фейку, подставив раскрытую ладошку. Хм, клыки у неё есть, ага…

Она, надув щёчки и сложив на груди ручки, подлетела и села на неё свесив ножки. Посидела. Опять повозилась, поелозила попкой. Шило у неё там что ли?

Я сел на ложе, Адалхендис так и осталась на моей ладони.

— Слу-ушай, какие у тебя крылышки красивые, — начал я, поглаживая одно из перепончатых крыльев пальцем, — прям все косточки видно.

— Ай! Не трогай! Лислис в прошлый раз порвала, — подскочила фейка, — я три дня летать не могла, пока не заросло…

— Ну я осторожно…

— Ладно… Если только осторожно, — сдалась фейка.

Я легонько погладил тёплое крылышко. Фейка зажмурилась, растопырила оба крыла и потребовала:

— Ещё…

Я погладил ещё. И ещё. Адалхендис поплыла, разнежилась и, пошатываясь, попробовала ножками перейти с ладони на предплечье. Чуть не упала. Ножки не держали разомлевшее тельце.

Я пересадил забалдевшее существо на бедро. Она завалилась на спину, широко развела согнутые в коленях ножки и потребовала:

— Здесь!

Я потёр подставленное местечко. Фейка, терпела, терпела, а затем, резко сжав ногами мой палец, закрыла глазки на покрасневшем лице и задёргалась в экстазе.

Тельце её обмякло, она беспомощно валялась на моей ноге, раскинув крылья, ручки и ножки, а я с интересом наблюдал за её действиями — при мне кончила уже несколько раз. Куда в неё лезет столько?

— Ох, Вигдис, я с тобой опять…, - фейка томно подняла головку, пошевелилась и тоненькая струйка сквирта, брызнула мне прямо на колено.

Ну так, на то я и инкуб…

— Иди, я тут посижу…, - шепнула обессилевшая Адалхендис.

— А пойдём я тебя с Эдесс помирю, — предложил я.

— Инкуб, ты хочешь моей смерти, — печально ответила она, — эта… она убьёт меня. И ты будешь в этом виноват, — она наставила на меня свой пальчик, — а впрочем, пойдём… Помиримся…

Эдесс сейчас не до тебя будет — её Аул Бит наказала. Попробуем помириться.

Я встал, так и не высохший член свалился вниз и повис между ног. Адалхендис по её просьбе я пересадил себе на плечо и мы пошли в дом.

* * *

В обеденном покое, с высоченным, как всё на первом этаже, потолком Аул Бит развалилась в огромном, под стать её кресле, ноги её были широко разведены и между них на коленях стояла Вилда, старательно, жмурясь от удовольствия, вылизывавшая влагалище хозяйки домена. Канно, черпая из роскошного кратера вино, наливала его в полупрозрачный сапфировый кубок. Аромат вина, смешанный с феромонами старшего демона, с выделениями её влагалища, и феромонами самих футок, обслуживавших хозяйку, наполнял огромное помещение, стены которого были задрапированы шитыми золотом бордовыми портьерами, скрывавшими за собой несколько входов сюда и ниши с серебряной и золотой посудой. Аул Врени, поводя полными бёдрами, вошла в покой. Откинув парэо и опершись на локоть, улеглась на обеденное ложе, стоявшее напротив кресла, в котором сидела Аул Бит. Канно, наполнив ещё один кубок, в этот раз изумрудный, подала его Аул Врени. Та отхлебнула, пробуя вкус напитка, провела языком по нёбу.

— Рассказывай, — прозвучало в голове Аул Бит (демоницы разговаривали телепатически).

— Легат вызывал, — выдохнула