Оглушающая тишина - Наталья Малышева

— Просто не нужно разрешать это делать кому попало, — не подумав, ляпнул Бароне между поцелуями.

— Так- тааак… И кому же это должно быть позволено? Уж не синьор ли Бароне надумал рисовать с меня наброски? — улыбнулась девушка, нежась в невинных ласках Пьеро.

И тут Бароне понял, что оказался пойман в ловушку. Не мог же он признаться Эстер, что даже сердечко нарисовать для него — адский труд и практически невыполнимая задача. Уж чего ему было не дано так это рисование.

— И все же? — не унималась девушка. — Ты нарисовал бы меня?

— Нууу… Конечно, не так, как ты… — уклончиво ответил молодой человек.

— Я хочу рисунок Пьеро Бароне! — заявила Эстер, вскакивая с дивана, абсолютно увлеченная новой идеей. — Таааак. Что лучше достать? Карандаш, уголь, сангину, сепию, соус, пастель? Сухую или масляную?

— Стоп, стоп, стоп… Не гони, — попытался было притормозить разыгравшуюся фантазию девушки Пьеро, но не тут-то было.

— Ладно, начнем с простого карандаша… — себе под нос рассуждала девушка, вынимая из жестяной коробочки несколько карандашей и прикрепляя бумагу к планшету.

— Я не могу рисовать без вдохновения, — попытался было Бароне спастись от неминуемого разоблачения.

— А разве я не вдохновляю тебя? — Эстер сверкнула зелеными глазами и в тот момент была особенно прекрасна.

— Да, но… Я согласен только если ты будешь позировать мне… как Роуз в Титанике, — достал Бароне свой последний козырь.

На секунду Эстер замерла, а потом, встретившись взглядом с Бароне, спросила с вызовом в голосе:

— Ага… Тебе все та скульптура синьора Джакомо покоя не дает?

— Конечно, — фыркнул Бароне, нащупав верную стратегию. — Почему ему позволено любоваться твоими прелестями, а мне нет?

— Ну, что ж, — хитро подмигнула девушка. — Ты сам напросился…

Указав Бароне взглядом на кресло, Эстер вручила ему бумагу и карандаши, а сама отошла к шкафу в другом конце комнаты, а потом ненадолго скрылась в ванной.

Пьеро как баран на новые ворота смотрел на рисовальные принадлежности. Понимая, что совсем скоро станет большим разочарованием своей возлюбленной. Когда Эстер вернулась на диван, у Бароне чуть очки не свалились.

Из одежды на девушке была лишь тончайшая белоснежная хлопковая рубашка и крохотный лоскуточек кружевного белья, больше волновавший, чем скрывавший.

— Ну, что ж… Командуй, как мне сесть, — абсолютно будничным голосом спросила Эстер, а Бароне почувствовал, как внутри него разгорается маленький пожар.

— Ээээ… Ты можешь забраться на диван с ногами? Ну, и… не знаю… Полулечь, облокотившись на декоративные подушки… Да, так… — начинал входить во вкус Бароне. — Не обязательно поправлять рубашку. Хорошо было…

Эстер внимательно посмотрела на Бароне и как бы невзначай переложила левую руку так, что она увлекла за собой край рубашки, оголяя часть груди. Бароне сглотнул.

— Да, так лучше…

Следующие двадцать минут Пьеро отчаянно играл образ серьезного и сосредоточенного художника, борясь при этом с совершенно неподобающими мыслями, атаковавшими его все это время. Стоит отметить, что Бароне не потребовалось особенно стараться выглядеть увлеченным делом творцом, само собой получалось абсолютно умилительно пыхтеть над рисунком, более всего походившем на образы Француазы Жило в работах Пикассо. Периодически Пьеро серьезным голосом просил Эстер держать голову ровнее или поправить волосы, и девушка на полном серьезе следовала всем указаниям самопровозглашенного художника.

В конце концов, любопытство так разобрало Эстер, что она все чаще намеревалась встать и посмотреть на процесс.

— Я не люблю показывать незаконченные работы, — пытался угомонить любимую Пьеро, но не тут-то было.

Подгадав момент, девушка встала с дивана и, не желая более ждать ни минуты, Эстер, сделав пару шагов, оказалась на коленях у Пьеро, абсолютно комично прижимавшего к себе планшет с рисунком.

— Ну, подожди еще немного, — умолял девушку Бароне, но любые попытки остановить Эстер были теперь тщетны.

— Давай, я посмотрю и подска…

Договорить Эстер не смогла, так как, увидев рисунок, на пару секунд потеряла дар речи, а потом залила комнату звонким безудержным смехом. Девушка не могла остановиться, пока слезы не брызнули из глаз.

— Прости, сокровище, но… — и снова волна безудержного смеха. — Это абсолютный шедевр! Ты должен пообещать мне, что впредь все твои взаимодействия с бумагой ограничатся раздачей автографов… Это в сотни раз поднимет стоимость сегодняшней нетленки, — продолжала веселиться девушка. — Определенно, я запрещаю тебе впредь мучиться самому и терзать карандаши с бумагой!..

Эстер отложила в сторону планшет и взглянула на чуть смущенного Бароне бесконечно влюбленным взглядом. Пьеро заметил ту перемену в ее лице, произошедшую за доли секунды. Все еще сидя у него на руках, девушка вдруг поймала щетинистые щечки Пьеро своими ладошками и, наклонившись, поцеловала Бароне по-настоящему, в губы, глубоким страстным поцелуем. Пьеро было уже не до игр. В нем кипело столько страсти, что в тот момент он мог случайно задушить миниатюрную Эстер в тисках своих объятий, жадно отвечая на долгожданный поцелуй.

Руки сами собой скользнули под мягкую ткань рубашки, наслаждаясь бархатистой поверхностью кожи девушки и исследую волнительные изгибы ее тела.

— Как же я хочу тебя, — на секунду оторвавшись от раскрасневшихся губ Эстер, прошептал Бароне.

— Не вижу ни одной преграды этим утром, — смущенно ответила девушка. — Насколько мне известно, следующий концерт только послезавтра…

Бароне жадно сорвал еще один не менее страстный поцелуй, а потом, не переставая поглаживать спину Эстер, чуть ниже поясницы, ответил:

— Я мог бы прикинуться джентльменом и сказать, что еще не время… Что нам нужно немного подождать, ибо все должно случиться совсем не так... Но… поступлю как моя прямолинейная возлюбленная и скажу все, как есть, — еще один поцелуй позволил Пьеро сделать паузу и набраться храбрости. — Этот наш марафон воздержания совсем отучил меня проверять карманы перед выходом в свет, так сказать…

Эстер все еще непонимающе смотрела на Бароне.

— Мои… экхм… силиконовые друзья… сегодня не со мной, — признался, наконец, Пьеро. — И с моей стороны было бы настоящим свинством поддаться страсти и пренебречь твоей безопасностью…

21 / Единственный

Эстер молча смотрела на Пьеро долгим изучающим взглядом. Девушка все так же сидела на коленях у молодого человека, из одежды на ней был лишь символический кусочек кружева и полупрозрачная в свете ярких солнечных лучей хлопковая рубашка.

— Пьеро, я много раз слышала истории о том, как девушки водили парней за нос, но я впервые встречаю парня, который так откровенно динамит девушку, — наконец произнесла Эстер. — Мне начинает казаться, что что-то не так или со мной или с тобой. И все эти разговоры о возвышенных чувствах... Прости, но я слишком хорошо знакома с мужской натурой и знаю, что если ты что-то недополучаешь