Охотясь на злодея - Рина Кент

она указывает на еду. — А теперь давай узнаем, так ли это хорошо на вкусно, как и на вид.

Наконец мы приступаем к еде. Точнее, она приступает, комментируя количество специй, качество прожарки и то, насколько качественные и свежие ингредиенты.

Если это еще не очевидно, ее мечта – стать ресторанным критиком и заодно питаться в самых элитных заведениях.

Ее семья достаточно обеспечена, но бизнес ее отца последние несколько лет переживает не лучшие времена, и, насколько мне известно, ему, возможно, придется закрыть свой офис в Нью-Йорке и переехать в Сиэтл.

Я знаю, что это тяжелым бременем легло на ее плечи, особенно потому, что она привыкла к экстравагантному образу жизни, который теперь ей недоступен. Поэтому я оплачиваю ее траты на одежду, а также шикарные ужины и дорогие развлечения.

И мне нравится ее обеспечивать. Сам я не так уж много на себя трачу, но финансировать образ жизни Даники дает мне чувство выполненного долга.

Отец всегда говорил, что я должен заботиться о женщине, которую люблю. Ставить ее выше всех и вся. Всегда делать для нее больше, чем требуется.

И я люблю Данику. Я люблю ее с того самого дня, как мы начали встречаться четыре года назад, когда она сказала мне, что из нас выйдет отличная пара.

Так и получилось.

Она сногсшибательна, с длинными ногами и огромными карими глазами.

Ее густые темные волосы волнами спадают на поясницу, и сегодня на ней мерцающее золотое платье, которое прекрасно подчеркивает ее загорелую кожу.

Мы вместе его подобрали на прошлой неделе, готовясь к этому ужину – или, точнее, она выбрала, а я заплатил. Не уверен, почему она продолжает спрашивать мое мнение об одежде, когда все, что она носит, выглядит на ней отлично, как по мне. Но с другой стороны, мне не особо интересно выбирать одежду для других людей.

Она была в восторге, когда мы вышли из бутика с купленным платьем, и я просто рад, что она наконец-то смогла немного расслабиться, учитывая проблемы с бизнесом ее отца. Думаю, сегодняшний вечер идеально подходит для того, чтобы отвлечь ее от плохих мыслей.

— Боже, это восхитительно, — она делает глоток своего безалкогольного коктейля, издавая долгий вздох удовольствия. — Еда заканчивается слишком быстро.

— Ешь сколько хочешь. Я закажу еще.

— Нет, нет, я не стану жертвовать своим плоским животиком, даже если еда здесь восхитительна. Но все равно спасибо. За все, — она тянется и берет меня за руку. — Я серьезно, милый. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Я всегда буду рядом, — я подношу ее руку к губам и целую, вдыхая цветочные нотки аромата ее кожи.

Я серьезно.

Даника – идеальная кандидатура на роль моей жены. Она умна, красива и неплохо справляется с кризисными ситуациями, что в нашем мире просто необходимо. Конечно, она не так проницательна, как моя мама, но таких людей в принципе немного. Тем не менее, Даника довольно сильно вовлечена в наш мир. У ее отца есть связи с Братвой, и она выросла, зная, что он занимается отмыванием денег для мафии.

Я спросил отца, не могли бы мы инвестировать в его бизнес или предложить своего рода финансовую помощь, и он сказал, что изучит этот вопрос. Статус моего тестя дает определенные привилегии.

И он станет моим тестем.

Мы с Даникой поженимся после того, как окончим университет. Возможно, мы еще слишком молоды, но мы вместе уже несколько лет, и она – идеальная партнерша для меня.

Моя единственная пара.

Мы даже уже заводили речь о детях. Даника хочет как минимум двоих, и меня это устраивает не потому, что я думаю о детях в таком возрасте, а потому, что хочу быть ответственным, защищающим и веселым отцом, какими для меня являются мои родители.

Мои друзья, в частности Киллиан и Николай, говорят, что я родился с мозгом озабоченного старика, но они никогда не жили под гнетом ожиданий и ответственности так, как я.

Они не понимают.

Никто не понимает.

Я уже собираюсь выпустить руку Даники, когда мое внимание привлекает громкий смех.

Знакомый смех с хрипотцой, который я узнаю даже в толпе.

Мое тело напрягается, кожа покрывается потом, как будто это полномасштабная смертельная атака, но мои глаза изучают вход.

У меня перехватывает дыхание.

Донателли, владелец ресторана, стоит у входной двери, приветствуя гостей в вечер открытия.

Не может быть.

Наверное, мне это мерещится.

И все же, когда Донателли пожимает руку смеющемуся маньяку, прося своих сотрудников забрать корзину и бутылку алкоголя, которую держит один из охранников, я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

Юлиан Ярославич Димитриев.

Что, черт возьми, здесь делает Юлиан?

Это не его территория и не то место, где он должен находиться.

Прошли годы с тех пор, как я видел его в последний раз – четыре, если быть точным – и кажется, будто время все еще застряло в тесноте той влажной, продуваемой сквозняками и абсолютно жалкой пещеры.

Хотя, если подумать, то нет.

Он стал выше, – все еще выше меня, – и до смешного раскачался – стал таким же огромным, как Николай, который обожает наращивать мышцы ради спорта.

Кажется, Юлиан пошел по тому же пути, что и Нико. Его мышцы настолько рельефны, что его белая рубашка вот-вот разойдется по швам.

В то время как все мужчины здесь, включая меня, одеты в костюмы или смокинги, чтобы соответствовать статусу этого мероприятию, на Юлиане только белая рубашка с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами и черные брюки, облегающие его длинные ноги. Его волосы небрежными прядями спадают на лоб, отчего он выглядит как самый настоящий гангстер.

В реальности я такой же, но мне не нравится, что он так открыто эксплуатирует главный стереотип о нас.

— Прошу вас, проходите, проходите. Это прекрасный сюрприз, — Донателли лично ведет Юлиана к одному из столиков напротив меня. Между нами два стола, но я слежу за каждым его движением, когда он плюхается на стул, закинув руку за спинку и вытянув ноги вперед, с привычной ухмылкой на лице и той же скукой в его каре-голубых глазах.

— Я не ждал вас, но для меня большая честь, что вы смогли посетить мой скромный ресторан, — Донателли выхватывает меню у сотрудника, который, кажется, сейчас вспотеет от напряжения.

— Мой отец передает тебе привет вместе с корзиной… деликатесов, — он подмигивает Донателли, чьи глаза расширяются.

Юлиана не должно