Корни тьмы - Деми Винтерс

ее взгляд уловил отблеск. Протез лежал под ковром у очага. А вместе с этим нахлынуло еще одно непрошеное воспоминание. Золотистая кожа. Мужчина на этом самом ковре сжимает ее бедра, пока Гекла скачет на нем…

Отогнав эту мысль, она схватила свой протез и направилась к двери. Ладонь уже легла на засов, когда Гекла не удержалась и бросила последний взгляд на кровать. Но в тот самый миг темные ресницы ее спутника дрогнули.

С быстротой змеи она выскочила за дверь.

И позволила себе вдохнуть лишь добравшись до своих покоев.

***

— Открывай, Огненный Кулак! — рявкнула Гекла, колотя левым кулаком в дверь Гуннара. — Отряд из Копы уже здесь, мы должны встретиться с ними утром!

Она замерла, ожидая хоть какого-нибудь признака жизни по ту сторону двери. Как и следовало ожидать, ответом была лишь тишина.

С тяжелым вздохом Гекла прижалась лбом к косяку, чувствуя, как в душе смешиваются печаль и тревога. С тех пор как погиб Илиас, Гуннар стал лишь тенью самого себя, предпочитая не выходить из комнаты. Гекла делала все, что могла, чтобы помочь ему справиться с горем: приносила еду, грела воду для купаний, уговаривала выговориться. И хотя до сих пор она была готова тащить все на себе, чтобы Гуннар мог скорбеть в покое, сегодня все было иначе.

Вернувшись к себе, Гекла нашла под дверью записку. Оказалось, что сам Эйвинд, чтоб его, Хаконссон уже прибыл в Истре, чтобы заняться делом о тумане, и явился на три дня раньше срока. Знай она, что ее поднимут в самую задницу рассвета, то не предавалась бы ночным развлечениям.

— Ну же, Гуннар, — взмолилась она, стукнувшись головой о дверь. — Пойдем на дневную трапезу. Познакомимся с Хаконссоном и его людьми. А потом вернешься обратно.

Скрипнула половица и дверь приоткрылась. На пороге показался высокий, широкоплечий Гуннар в помятой тунике. Его кожа, обычно насыщенного темно-коричневого оттенка, теперь казалась пепельно-серой. Под глазами залегли новые тени, лоб прорезали морщины. Мягко говоря, он выглядел так, будто после смерти Илиаса постарел лет на десять.

Гекла сохранила бесстрастное выражение лица.

— Давай просто покончим с этим, — безучастно бросил Гуннар, закрывая за собой дверь и проходя мимо.

С облегчением выдохнув, Гекла двинулась следом. Ей хотелось найти правильные слова, вернуть прежнего Огненного Кулака, который обожал каламбуры и выгребал у всех соласы, играя в кости. Но после того дня на Дороге Костей все изменилось. Тогда они потеряли Безбородого, Волка, а вскоре и Взор Секиры. Даже через сотню лет Гекла не поверила бы, скажи ей кто-нибудь, что именно ей придется удерживать сплоченность «Кровавой Секиры» в отсутствие Взора Секиры.

В сотый раз она вспомнила о берестяной дощечке, прибитой к воротам Истре. На ней были вырезаны лица Рея и Силлы. Под лицом Рея значилось одно слово: «Слоутрари». Поначалу Гекла лишь посмеялась над этим. Но дни шли, а Рей так и не появлялся в Истре, и она начала сопоставлять факты. На Дороге Костей он защитил Силлу от расспросов, почему ее преследуют Клитенары. Для человека, который превыше всего ценил честность, это тогда показалось странным. Но теперь Гекла размышляла: разве такое нехарактерное поведение не объяснило бы то, что Рей тоже был Гальдра?

Гальдра — возможно, но Слоутрари? Убийца, что рыскал по Дороге Костей и сжигал людей заживо? Это совсем другое дело. Ей хотелось посмотреть ему в глаза и потребовать ответов. Но внутреннее чутье велело довериться его натуре. Тот Рей, которого она знала, был расчетливым, хладнокровным стратегом. И хотя снаружи он казался грубым и холодным, Гекла знала, что внутри он все же искренне заботился о других. Не было ни единого шанса, что он убивал ради забавы. Если он и вправду Слоутрари, значит, на то была веская причина.

Она вздохнула. Факты оставались фактами. Гекла заняла место Взора Секиры, и в первые дни даже ощущала нечто вроде воодушевления. Будучи женщиной среди наемников, она и подумать не могла, что перед ней могут открыться подобные двери. Несмотря на мрачные обстоятельства, она с готовностью взялась за роль главы «Кровавой Секиры».

Так продолжалось до тех пор, пока не стало ясно, что вождь Истре не желает с ней работать. Лофтур Всеведущий отметал любое ее предложение. Более того, этот омерзительный человек едва терпел само ее присутствие. Для Геклы это стало настоящим потрясением. Она уже успела привыкнуть к тому, как внимательно Рей относился к словам других. Он всегда позволял каждому члену отряда высказать свое мнение.

Теперь же из Копы должен был прибыть друг Рея со своей свитой, чтобы взять на себя руководство, и Гекла почувствовала, как к ней возвращается прежний азарт. Возможно, именно таких перемен им и не хватало, чтобы убедить упрямого вождя Истре сделать то, что давно следовало. Спускаясь с Гуннаром по лестнице постоялого двора, Гекла чувствовала себя изможденным воином, которого в последний момент поддержал союзник, ворвавшийся на поле боя.

Они прошли через короткий коридор в соседний медовый зал. В этот час в «Голодном Клинке» было тихо. В железных люстрах мирно мерцали свечи, а утренний свет просачивался из-под занавесей. Но запах несвежего меда и пота, висевший в воздухе, напоминал о вчерашнем празднике. Царивший здесь беспорядок вторил тому хаосу, который Гекла недавно оставила в чужих покоях. Она прошла мимо обмякшего Онунда Пьяницы и подмигнула измученной трактирщице Халльдоре, тащившей через зал котел с роа.

Будто из ниоткуда возникла Сигрун и мягко коснулась локтя Геклы. Свет упал на шрамы, тянувшиеся от воротника вверх по шее и вдоль виска. Сигрун зачесала свои пепельно-светлые волосы на другую сторону, без тени стыда демонстрируя ожоги.

Перед глазами Геклы всплыло еще одно воспоминание. Накануне вечером Сигрун тоже была рядом, правда недолго. Когда в зал вошла группа незнакомцев, она исчезла в тенях и больше не показывалась. Слово «нелюдимая» даже близко не описывало поведение Сигрун после смерти Илиаса. Миниатюрная воительница стала пугливой, как белка.

— Ты в порядке? — спросила Гекла, сопровождая слова жестами.

В норме, ответила Сигрун жестами, не сводя жесткого взгляда с дальнего конца зала.

Гекла проследила за ее взглядом и увидела группу воинов за длинным столом. Они сидели, склонив головы в тихой беседе. Гекла почувствовала мимолетную тревогу, но отогнала ее, напоминая себе, что эти люди — то самое подкрепление, в котором они так нуждались. Расправив плечи, она зашагала через зал.

Один голос зазвучал громче остальных, и кровь Геклы закипела от негодования. Лофтур, так называемый «Всеведущий», вождь поселения и проклятая заноза в ее заднице. Высокий, с проседью