Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

на нее с такой мольбой, что у Арины предательски дрогнул секатор в кармане фартука.

— На все? — переспросила она, чувствуя, как в голове начинает зарождаться совершенно безумный план — А что у вас в пакете?

— Круассаны, — ответил он, немного растерявшись — С миндалем. Это мне.

— Понятно, — кивнула Арина — Значит, план провален. Прощайте.

— Стойте! — он пододвинул пакет к ней — Это вам. Взятка.

Арина сделала вид, что колеблется, хотя внутри нее уже шло сражение. Ее внутренняя разумная женщина кричала: «Не смей! У тебя был план! Лапша! Детектив! Никаких мужчин!». Но ее внутренний голодный флорист-авантюрист уже потирал руки: «Ты посмотри на него! Это же вызов! И круассаны!».

— Ладно, — Арина царственным жестом придвинула к себе пакет, от которого шел божественный аромат — Сделаем так. Я поднимаю все свои связи, обзваниваю всех зеленых дилеров в этой стране и достаю вашу лилию. А вы…

— Я?..

— А вы, — она сделала драматическую паузу — в качестве оплаты учите меня варить нормальный кофе.

Бармен удивленно приподнял бровь.

— Кофе?

— Кофе, — подтвердила она — Тот, что я варю себе сама, по вкусу напоминает разочарование и пепел ушедших надежд. В кофейню напротив я не хожу, потому что там бариста хам и эстет, и он заставляет меня чувствовать себя виноватой за то, что я пью капучино с сиропом. А вы нейтральный бармен. Вы ни во что меня не посвящаете. Мы просто обмениваемся навыками. Как в древности. Меновая торговля.

Он смотрел на нее секунду, потом две. А потом расхохотался. Смех у него был открытый, громкий, совершенно не вяжущийся с его суровым внешним видом. Арине показалось, что в магазине стало светлее.

— Идет, — сказал он, протягивая ей широкую ладонь — Меня зовут Дэн.

— Арина, — она пожала его руку. Ладонь была горячей и сухой. И пожатие было крепким. Не вялым, как у Глеба-аналитика, а мужским, уверенным. — Запомните, Дэн, если я не найду вашу лилию, восковолистную, ее мать, то круассаны я не верну.

— Я даже не сомневаюсь, — улыбнулся он, и в его глазах заплясали черти — Тогда до связи, Арина. И да, это был очень точный диагноз про пепел надежд.

Он вышел, а Арина осталась стоять посреди своего цветочного царства, сжимая в одной руке теплый пакет с круассанами, а в другой визитку бара «Хмель Солод», которую он успел положить на прилавок.

Она поднесла круассан к носу, вдохнула аромат и закрыла глаза. Отлично. Ее тихий, уютный вечер накрылся медным тазом. Вместо него в ее жизнь вошел бармен с татуировками и сестрой-ботаником, который пахнет грозой и выпечкой.

И Арина поняла одно: эта Лилия, мать ее, восковолистная, будет стоить ей последних нервных клеток. И, возможно, ее давно уснувшего сердца.

Глава 2. Зеленый дилер и черный кофе

Утро Арины началось не с кофе. Оно началось с острого чувства вины и миндальной крошки на подушке. Виноват в первом был бармен Дэн. А во втором круассан, который она, вопреки всем принципам правильного питания, доела прямо в постели, читая статьи о лилии восковолистной.

Статьи были неутешительными.Lilium lancifolium var. flore pleno— восковолистная лилия, она же лилия тигровая махровая, родом из Японии. Не то чтобы она была занесена в Красную книгу, но и на каждом углу не валялась. В местных питомниках ее не было. В Голландии — только под заказ, ждать три недели. А судя по тому, что день рождения бармена в следующий четверг, три недели — это провал.

— Почему я вообще парюсь? — спросила Арина свое отражение в зеркале, пока чистила зубы. Отражение в ответ промолчало, но выразительно посмотрело на пакет из пекарни, оставшийся на кухонном столе — Ах да, круассаны. Проклятая выпечка, чтоб ее.

К десяти утра она уже сидела в подсобке «Бутон энд Баттерфляй», вооружившись телефоном и кружкой растворимого кофе, который действительно напоминал по вкусу разочарование. Арина методично обзванивала поставщиков.

— Нет, — сказал первый.

— До октября не будет, — отрезал второй. — Вы издеваетесь? Это же не венерин башмачок! — возмутился третий.

Четвертый поставщик, специализировавшийся на редких растениях, долго молчал в трубку, а потом голосом, полным загадочности, произнес:

— Есть один человек. Но это серый рынок. Официально я вам этого не говорил.

Так Арина оказалась с номером телефона, записанным в блокноте как «Гриша Кактус». Гриша Кактус. Звучало как имя криминального авторитета из девяностых, который отошел от дел и теперь разводит суккуленты.

— Гриша, — представился голос в трубке, когда она набрала номер. Голос был прокуренным и низким — Чо надо?

— Лилия восковолистная, — сказала Арина, стараясь звучать уверенно — Махровая. Сорт «Флоре Плено». Говорят, вы можете помочь.

— Кто говорит? — настороженно спросил Гриша.

— Пятый канал. Передача «Жди меня».

В трубке повисла пауза. Арина уже подумала, что перегнула палку, но потом Гриша хрипло рассмеялся.

— Смешная. Люблю смешных. — он закашлялся — Есть такая. Одна штука. Цветет, стерва. Привез друг из Киото в ручной клади, завернул во влажную газету и сказал, что это подарок теще. Теща у него японка, так что прокатило.

— Сколько? — Арина затаила дыхание.

— Пять, — отрезал Гриша.

— Пять чего? Тысяч? Евро? Почек?

— Тысяч рублей. Не наглей, девочка. И еще триста рублей за доставку. Но это только потому, что ты смешная.

Арина мысленно пересчитала свой бюджет. Пять тысяч за один цветок — это грабеж. Но отступать было некуда. К тому же, она уже представила лицо Дэна, когда она небрежно вручит ему этот ботанический Грааль. И тут же одернула себя: какое ей дело до лица бармена? Это просто деловая сделка. Круассаны. Кофе. Лилия. Точка.

— Где встречаемся? — спросила она тоном шпиона, покупающего секретные чертежи.

— У ботанического сада, через час. У пальмы в горшке. Я буду в кепке.

— Оригинально. Под пальмой в ботаническом саду. Прям как в шпионском романе, только про пенсионеров.

— Не умничай, — буркнул Гриша и бросил трубку.

Ровно через час Арина стояла у огромной финиковой пальмы в кадке на входе в ботанический сад. Она чувствовала себя немного дурой, но в то же время в животе порхало странное, забытое чувство азарта. Последний раз она испытывала такой адреналин, когда случайно перепутала букет невесте. Вместо нежно-розового «облака» из пионов