Эндорфин - Лана Мейер

и иду прочь, сквозь толпу, стараясь не бежать. Слышу, как Клэр говорит что-то оператору, смеётся.

Прохожу мимо Элизабет и Сары, вторая смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством.

– Бедняжка, – слышу я её голос. – Видела её лицо? Журналистка попала в точку.

– Тише, Сара, – шипит Элизабет, но в голосе я улавливаю нотки полного удовлетворения ситуацией.

Ускоряю шаг, хаотично ищу взглядом туалет. Вижу указатель в конце коридора и направляюсь туда. Но прежде чем дойти, случайно оглядываюсь назад и замираю. Дэймос стоит рядом с Адрианом Дунканом. Они о чём-то разговаривают, смеются. А рядом с Дэймосом уже околачивается эта стерва Сара: она касается его руки, смеётся над чем-то, что он сказал. Наклоняется ближе, волосы падают на плечо. Дэймос улыбается ей. Не широко, но… мило. Вежливо.

Потому что рядом Адриан Дункан.

Потому что это бизнес.

Потому что Сара – дочь какого-то мужика из его вшивого «высшего круга» и министерства «очень важных дел».

Но для меня это выглядит иначе.

Замечаю, как она идеально смотрится рядом с ним: такая высокая, стройная и чертовски элегантная. Именно такая, какой должна быть женщина рядом с Дэймосом Фордом.

А я?

Я та, над которой смеются журналисты.

Та, которой советуют «скорректировать фигуру».

Та, которая не вписывается в стандарты этого мира, и пусть и привлекает внимание к себе…я все равно недостаточно хороша.

Слёзы прорываются, пока я быстро направляюсь к туалету. Хорошо, что за мной не следует охрана и можно затеряться в толпе – такие мероприятия охраняются снаружи, чтобы внутри все чувствовали себя максимально комфортно. Если каждое высокопоставленное лицо придет со сворой охраны, то в замке просто не хватит места. Врываюсь внутрь, захожу в кабинку, захлопываю дверь.

Смотрю на свое отражение в зеркале: тушь размазана под глазами чёрными дорожками, а лицо бледное, словно вся кровь ушла куда-то вниз, оставив только пустую оболочку.

Более пышная.

Скорректировать фигуру.

Не его тип.

Слова журналистки эхом отдаются в голове, снова и снова, как заезженная пластинка. Я пытаюсь оттолкнуть их, но они липкие, въедливые, проникают под кожу и оседают там, где живут все мои старые страхи.

Включаю холодную воду, ополаскиваю лицо. Вода смывает остатки макияжа, но не боль. Не этот тяжёлый комок в груди, разрастающийся с каждой секундой, заполняя лёгкие, не давая дышать полной грудью.

Вытираю лицо бумажным полотенцем, смотрю на себя. Платье Dior облегает каждый изгиб моего тела, а волосы уложены профессиональным стилистом за триста евро.

Я должна выглядеть как королева.

Но чувствую себя самозванкой. Девочкой, которая нарядилась в чужие вещи и притворяется, что имеет право находиться здесь, среди этих людей. Высоких, стройных, безупречных…

Достаю из сумочки консилер, пытаюсь замаскировать следы слёз. Руки дрожат. Тушь ложится комками, и я сдаюсь на полпути, просто вытираю всё влажной салфеткой.

К чёрту.

Пусть видят.

Пусть знают, что их слова достигли цели.

Но даже в этом мысленном бунте нет настоящей силы. Только пустота. Усталость. Желание исчезнуть.

Выхожу из туалета. Коридор между мужским и женским туалетом пуст. Здесь лишь слышна приглушённая музыка, доносящейся из главного зала. Классическая. Струнная. Красивая и холодная, как всё в этом мире.

Прислоняюсь к стене, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно.

Что я делаю здесь?

Зачем притворяюсь?

Зачем играю роль жены миллиардера, когда все вокруг видят правду?

Что я просто удачливая проститутка, зацепившаяся за богатого мужчину. Сначала за Кайса. Теперь за Дэймоса. Одна сделка сменила другую, только цена выросла.

К моему собственному удивлению, из мужского туалета напротив выходит Алекс Кингсли. Он замирает, увидев меня, потом быстрым шагом подходит ближе. Не говоря ни слова, берёт меня за руку, крепко и настойчиво, толкает в дверь между туалетами. Я не успеваю даже возразить. Оказываемся в тесной подсобке, заставленной швабрами, вёдрами и коробками с моющими средствами. Здесь пахнет хлоркой, черт возьми, а тусклая лампочка под потолком бросает резкие тени на его лицо.

– Алекс, – голос звучит хрипло, я прочищаю горло. – Что ты здесь делаешь?

– Искал тебя, – он подходит ближе, изучает моё лицо. – Видел, как ты убежала после интервью. Я как раз думал, как нам переговорить, но все сложилось само собой, – говорит он тихо, закрывая дверь за нами. – Мои люди сработали оперативно и нашли бесценную информацию. Ты в порядке?

Сердце пропускает удар.

Смеюсь коротко, без юмора.

– Очевидно же, что нет.

Он не улыбается. Просто смотрит на меня долго, и в его взгляде читается что-то такое, что заставляет стены, которые я старательно выстраивала последние полчаса, дать трещину.

– Эта журналистка – профессиональная стерва, – Алекс не удивляет меня этой информацией. – Находить слабые места и давить на них это ее работа. Не принимай её слова близко к сердцу.

– Легко говорить, когда тебя не называют толстой на камеру перед миллионами зрителей.

– Она не назвала тебя толстой. Она намекнула. Тонко, ядовито, но всё же намёк. А ты сама превратила его в приговор.

Смотрю на него, чувствуя, как гнев вспыхивает где-то глубоко внутри.

– Ты обвиняешь меня?

– Нет, – Алекс качает головой. – Я просто говорю, что ты даёшь ей власть над собой. Позволяешь чужому мнению определять твою ценность. И это опасно, Мия. Потому что таких, как она, будет ещё сотня. Тысяча. Пока ты рядом с Дэймосом Фордом, они будут искать способы тебя уничтожить.

Закрываю глаза, прислоняюсь затылком к холодной стене.

– Я устала, Алекс. Устала притворяться, что я сильная. Что мне всё равно. Что я справляюсь. Хочу просто выйти из этих игр, удалиться из вашего мира…

– Ты не можешь этого сделать, потому что тебе есть ради чего ещё играть.

Его слова зависают в воздухе между нами, тяжёлые и многозначительные.

Сердце замирает. Потом начинает колотиться так сильно, что больно в груди.

– Есть новости о Мише? – шепчу я, и голос дрожит.

Внутри разворачивается война. Две противоположные силы, раздирающие меня на части.

Я хочу, чтобы он был жив.

Хочу так отчаянно, что готова на всё. Продать душу, предать кого угодно, только бы услышать, что мой сын дышит, смеётся, растёт где-то в этом мире.

Но одновременно…

Я боюсь, что он жив и существует. Вдруг, если мне удастся вернуть его, он никогда меня не полюбит?

Алекс кивает, открывает файл на телефоне, поворачивает экран ко мне.

– Медицинские записи из клиники Al Zahra в Дубае. День твоих родов.

Смотрю на экран, и мир начинает медленно рушиться.

Документ на английском и арабском. Печати, подписи, строчки текста, которые я читаю, не веря глазам.

Пациент: Милена Вайс

Дата: 15 феврая 2022 года

Процедура: Экстренное кесарево сечение