Главная проблема дракона - Надежда Николаевна Мамаева

у меня не было, и я решила отложить анализ на потом. Но вот отмахнуться от ощущения, что Бриана из тех, кто предпочел бы держаться в тени, но сюжет вынуждает ее выступать в ложном свете, уже не могла.

– Спасибо, что помогла, – выдохнула я, украдкой оглядываясь: нет ли рядом мага, посланного опекуном?

Конечно, тычок в спину мог быть чистой случайностью: все же вон сколько людей и драконов вокруг. И даже эльфы есть. Один – так точно. Стоял в паре шагов от меня и… Раньше бы я написала, что возвышенно созерцал. Но, умудренная книжной жизнью, я стала более прозаичной, потому констатировала: шпионил.

Разумеется, за Ричардом, по чью душу и в академию, и в сюжет разом заявилось это остроухое посольство.

И стоило только вспомнить о принце, как тот дал о себе знать звоном стали. Я невольно посмотрела в сторону круга и увидела, как брюнет, уже занесший клинок для очередного удара, вдруг оступился. Покачнулся, открываясь.

Ричард мог мечом нанести сокрушительный удар, но… На краткую долю мига я увидела, как в глазах принца промелькнуло разочарование. Так, словно наследник понял: противник специально поддался. Но это длилось долю секунды. А в следующий момент с пальцев дракошества сорвалась волна чистой силы, отбросившая брюнета.

Ханта отбросило назад, протащив по земле почти до самой границы тренировочного контура. Как раз к тому месту, где мы стояли.

И почти тут же Ричард приставил острие к груди брюнета и произнес коронную фразу победителя в лучших традициях фэнтези:

– Ты проиграл.

М-да… Как-то, когда писала, казалось, что эта фраза звучит возвышенно. А на деле оказалось, что скучно.

Зато, едва опал барьер и руны на полу угасли, высочество куда тише добавил:

– А значит, тебе и платить за сегодняшнюю пирушку в таверне, – и протянул другу руку, помогая подняться. И едва эти двое оказались на ногах, как к ним хлынул поток поздравителей и не только.

И в этот момент Ричард вдруг обернулся, увидел меня и… я начала неудержимо краснеть. Но не от девичьего смущения, а потому, что взгляд дракошества ясно дал понять: Ричард меня узнал! И от этого осознания меня вдруг ошпарило – до моральных волдырей – жгучим стыдом. Как же неудобно-то получилось…

Принц же смотрел на меня пристально и неотрывно. Я – на него и вдруг… Сердце пропустило удар. Зато его (и еще как!) ощутило тело. И увы, это были не нахлынувшие романтические чувства, а отголоски мощного магического разряда.

Подобный, но меньшей силы прошил всю меня вчера, когда прикоснулась к шпильке, воткнутой в накопитель. Тогда в резерве встретились остаточная светлая магия и темная сила, сдетонировав.

Я пошатнулась от едва не опрокинувших меня ощущений, но устояла.

А вот рыжая обрушилась на Ричарда в решительном обмороке, повалив тем дракошество на лопатки. А на нее рухнул и брюнет, будто бы поскользнувшись.

И тут же раздались смех, крики, возмущенные возгласы. Зубоскалы не преминули пошутить о падких на принцев – причем прицельно и ловко – девицах. Но я слушала все это лишь фоном. Потому как я была оглушена.

Мои энергетические каналы после вчерашнего испытания конфликтом разноименной магии были натянуты, как струны. И они отозвались, когда по ним сейчас шарахнули отголоски еще одного столкновения. Куда более мощного. Такого, которое способно убить…

Едва осознала это, как перевела взгляд на начавшего вставать Ханта, который что-то говорил Бриане.

Так, Дашка, ты там хотела быть внимательной и осторожной… Похоже, сейчас самое время!

Я лихорадочно огляделась. Неужели это почувствовала только я? Никто больше не заметил мощного биполярного заряда?.. Но, судя по безмятежным лицам вокруг, на всю академию я была единственной ненормальной с травмированными разноименной магией каналами. И сейчас они ныли, точно больные зубы, к которым на миг приложили лед.

Тут взгляд упал на рыжую, которая все еще лежала на принце или… укрывала его собой? Тогда выходит, что я не единственная почувствовала проскочивший рядом магический разряд. Желая проверить догадку, я в мгновение ока оказалась рядом с Брианой и спросила:

– Ты в порядке? – А сама впилась взглядом в лицо злодейки, пытаясь понять, что только что было: спасение жизни или женское кокетство.

Злодейка лишь кивнула мне, тем дав понять, что с ней все хорошо, и тут же переключилась на остальных. Мне показалось, что она буквально впивалась взглядом в лица тех, кто стоял рядом. И это была еще одна странность.

Впрочем, длилось все это какие-то пару секунд, потом рядом с Тэрвин появилась блондинка, которая, поджав губы, объявила:

– А вдруг это просто попытка привлечь к себе внимание принца?

И оное белобрысая тут же попыталась перетянуть на себя. От меня не укрылись и томные вздохи, которые девица начала бросать на принца, и наклон вперед как бы невзначай, чтобы продемонстрировать всю глубину декольте, в которое без спасательного круга было опасно нырять даже взглядом.

И, пока адептка снайперски стреляла глазками в принца (хорошо, что не наповал), рядом с рыжей появился эльф, предложив свою помощь. Только вот я усомнилась в бескорыстной отзывчивости этого холодного дивного. А все потому, что он выглядел так надменно, будто даже с собственным отражением говорил свысока, но никак не на равных.

В общем, с таким выражением в гроб кладут. Своих врагов. Но никак не творят благодеяния. А вот разнюхивать что-то могут. Собственно, данным ушастый, похоже, и намеревался заняться…

Все это я отметила отстраненно, потому как была немного занята: пыталась справиться с полученным магическим откатом. И когда сие наконец удалось, начала анализировать случившееся. Что мы имеем? Первое, пролетевший совсем рядом магический разноименный заряд. Второе, его почувствовала не я одна. И третье, если злодейка не только поняла, что рядом опасность, но и сумела на нее среагировать – то была к таковой явно готова. В отличие от меня. Брюнет же среагировал скорее на бросок рыжей, чем на магическую угрозу.

Это все факты. И они рождают множество вопросов. Зачем Тэрвин защищала принца? Случайным ли был разряд? И если нет, то кому предназначенным? У принца, конечно, много врагов, но и меня тоже хотели не так давно убить… И если так, остается надеяться лишь на сюжетные доспехи героя – способность главных персонажей выживать в любых передрягах до самого эпилога. И у Одри с Ричардом такие латы были. Я их сама создавала! Обосновывала спасения и случайности в книге…

Вот только сейчас появились сомнения: а мы точно в моей истории? Потому как в последнем возникли сомнения. Слишком уж много обнаружилось деталей, которые остались за страницами романа. Опекун, песценот, теперь это покушение… что пошло не по плану? Где в сюжетной вилке я свернула не туда?

Или просто авторский взгляд слегка отличался от того, что действительно происходило с героиней? Ведь знакомство состоялось по плану… Только суть при этом вывернулась наизнанку! Но хронология-то событий осталась на месте!

Вот, к примеру, сейчас, как я и описывала в романе, брюнет подхватил на руки злодейку, не дав той остаться рядом с принцем. Ричард лишь проводил друга слегка насмешливым взглядом, а потом посмотрел на меня…

И мало того, что посмотрел, подошел, при этом ловко миновав преграду в виде декольтированной блондинки.

– Добрый день, леди… Простите, как ваше имя? – раздался ровный, уверенный голос, от которого внутри все враз сжалось. Потому как, несмотря на кажущуюся светскость фразы, суть ее вынуждала представиться.

Франкенштейна мне в подушку! Как же не хотелось называть свое имя… До зубовного скрежета, до холодной капли пота, ухнувшей по ложбинке позвоночника от шеи вниз, не хотелось. Но пришлось.

– Одри, Одри Хайрис, – ответила чуть нервно.

Со стороны наверняка выглядело, как смущение. Вот только меценатом того была не робость, а серьезные опасения. После этого разговора с Ричардом я могла попасть и на языки сплетниц в академии, и в статью. Уголовного имперского кодекса или в новостную – как получится…

М-да… Как-то по-другому я представляла себе эту сцену, когда описывала ее в романе. Вот она, суровая книжная реальность!

– Мы с вами уже встречались? – между тем осведомился Ричард.

– Навряд ли… – с нажимом отозвалась я, мол, дорогой принц, тебе показалось. Так что даже не вздумай выдвигать обвинения!

Дракошество же,