Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

стучит пальцем по подлокотнику кресла. — Похоже на очередной тупик, чтобы отвлечь нас от поисков этого ублюдка.

Серджио пожимает плечами.

— Думаю, это стоит проверить.

Ашер тяжело вздыхает, глядя в пол. Когда он поднимает глаза на меня, я понимаю: то, что он скажет, мне не понравится.

— Я думаю, может быть связь между торговлей людьми и…

— Скарлетт, — вырывается у меня, и я резко вскакиваю.

— То, что её держали в подвале склада, всегда казалось мне странным, — говорит Ашер. — Как будто её там держали с какой-то целью. Ждали чего-то.

Напряжение сковывает плечи, я вращаю шеей. И тут всё складывается.

— Цель — продать.

Это хуже, чем я думал.

— Я думаю… Дьявол может быть тем самым третьим, — говорит Ашер. — Тот, кто поставляет девушек на аукционы.

Я встаю, подхожу к окну и сжимаю раму. Достаю телефон и звоню Вину.

— Что случилось, брат? — он поднимает трубку сразу. — Я немного занят. — На фоне слышен женский смех.

— У нас проблема.

— Что происходит? — его голос становится серьёзным. Слышу, как он куда-то идёт, дверь закрывается. — Скарлетт в порядке?

— Скарлетт в безопасности. — На том конце выдох облегчения. — Торговля людьми, — выплёвываю я.

— Что за…

— Игорь Васильев занимается торговлей людьми с молчаливым партнёром прямо у нас под носом!

— Окей… — пауза. — Хочешь, я его убью?

Я скриплю зубами.

— Как мы могли не заметить? Они все были в Чикаго!

— Что заметить?

Плечи тяжело вздымаются, пальцы впиваются в телефон.

— Они хотели её продать.

Вин понимает.

— Дьявол хотел продать Скарлетт.

— Он держал её там, дожидаясь очереди. — Я знаю это. Чувствую каждой клеткой. Меня тошнит от мысли, что было бы с ней, если бы мы не нашли её. — Они держали её с Дьяволом, пока не были готовы. И если Игорь втянут в торговлю людьми, логично, что они работали вместе.

— Чёрт, — выдыхает Вин. — Я возвращаюсь. — Слышу, как застёгивается ширинка. — Буду утром. — Линия обрывается.

Я совсем забыл, что он в Германии по делам с Алексом, занимается поставкой металла для наших поставщиков, которые создают высокотехнологичное оружие. Надеюсь, его ранний отъезд не сорвёт сделку. Но я понимаю, почему он не колебался.

Семья.

И осознаёт это Скарлетт или нет, но она часть этой семьи. Она сестра, дочь и жена. И нет ничего, чего бы мы для неё не сделали.

Пока за моей спиной продолжается спор, я открываю приложение с камерами наблюдения — мне нужно увидеть Скарлетт своими глазами. Убедиться, что она в безопасности. Но когда я нахожу её на кафельном полу кухни, дрожащую, с коленями, прижатыми к груди, я теряю контроль.

— Никто не выходит!

Выбегаю из кабинета, хлопнув дверью, и за несколько шагов оказываюсь на кухне. Её тихие всхлипы — единственное, что я слышу. Сажусь рядом, поднимаю её на колени.

— Что случилось? — смахиваю волосы с её лица, провожу рукой по дрожащей спине. — Говори.

— Я… я… — она задыхается, хватаясь за грудь, на грани панической атаки.

— Дыши, Светлячок. — Её дрожащие пальцы впиваются в мою рубашку, она закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Вот так. Молодец.

Она повторяет снова и снова, пока рыдания не стихают, и она не обмякает у меня на груди, положив голову на плечо.

— Что спровоцировало это?

Она откидывает голову, её блестящие от слёз глаза встречаются с моими.

— Я резала овощи для салата и… порезала палец. — Поднимает дрожащую руку, показывая капли крови на указательном пальце. — Порез неглубокий, ничего серьёзного. Но вид крови на ней пробуждает во мне дикую потребность защитить её. Может, золотая башня — не такая уж плохая идея. — И когда я увидела кровь… меня будто отбросило назад. В тот подвал. И он был… — она замолкает, закрывая глаза.

— Открой глаза, Скарлетт. — Она открывает, смотря прямо на меня. В них столько боли, слишком много, и я готов на всё, чтобы забрать её. — Ты здесь, со мной. — Прикасаюсь к её щеке, стирая слёзы. — Только ты и я. И я никому не позволю тебя обидеть.

Глажу её по спине. Она выдыхает, плечи слегка расслабляются.

— Он любил использовать нож, — тихо признаётся она.

Всё вокруг расплывается. Грудь сжимается. Ярость кипит, готовая вырваться.

— Что он сделал с тобой? — спрашиваю спокойно, хотя мне нужно знать каждую деталь.

Она отворачивается, пытаясь отстраниться.

Я ослабляю хватку.

— Пожалуйста, Скарлетт…

Она останавливается и снова прижимается ко мне, обвивая ногами мою талию.

— Он… отмечал, сколько раз он… — её взгляд скользит вверх, к потолку. — Я не могу сказать.

Мне нужно всё моё самообладание, чтобы не показать ей свою ярость.

— Где? — голос дрожит от бешенства.

— На пояснице.

Моя рука на её спине замирает. Внутри меня полыхает огонь.

— Обещаю тебе, я найду его. Буду охотиться в тенях, вытащу из тьмы. И когда найду, заставлю страдать за всё, что он сделал с тобой. Не остановлюсь, даже когда он будет молить о пощаде.

Прижимаю её лоб к своему.

На мгновение мне кажется, что мои слова испугают её. Что она вырвется и убежит как можно дальше. Но вместо этого она прижимается ко мне сильнее, обнимая за шею.

— Спасибо, — шепчет она, успокаиваясь.

Я целую её в висок, зная, что слов сейчас недостаточно. Рад, что она не вздрагивает, а, наоборот, расслабляется в моих руках.

Внезапно она вздрагивает.

— О боже, я запачкала твою рубашку кровью. — Трёт пятно, но оно только расплывается. — Прости.

— Пустяки, Светлячок. — Осматриваю её палец. — Давай обработаем.

Она собирается встать, но я поднимаю её на руки и несу к раковине.

— Помню, ты так же делал, когда мы были детьми, — замечает она с лёгкой улыбкой.

— Да? — Я притворяюсь, что не помню, хотя не забыл ни одного момента, связанного с ней.

— Ага. Когда я разбила колени, упав с велосипеда. Ты отнёс меня в дом и промыл раны. А потом поцеловал каждую, чтобы стало легче. — Она смеётся. — Мне было так стыдно, потому что… — замолкает, будто жалеет, что начала.

— Потому что?

— Потому что я была влюблена в тебя. — Кусает губу, опуская глаза.

Я поднимаю её подбородок двумя пальцами.

— Взаимно.

Мы смотрим друг на друга, не зная, что сказать или сделать.

Каждая клетка моего тела хочет поцеловать её. Прижать к себе и пробовать на вкус, пока она не попросит остановиться.

Но разум останавливает меня. Я знаю, через что она прошла. Более того, я обещал никогда не касаться её так. И не нарушу этого.

Достаю её палец из воды, радуюсь, что кровь остановилась, промокаю и заклеиваю пластырем. И, как в старые времена, подношу её палец к губам и целую поверх