Извращенный союз - Айви Дэвис

передо мной, и я ахнула, натолкнувшись на Виктора. Он поймал меня, его смех заставил мое лицо покраснеть, а его прикосновение заставило мое тело почувствовать тепло.

— Это просто крыса.

— Заткнись, — бормочу я и продолжаю идти.

— Когда я встретился с Марко на днях, я знал, что он установил маячок на мою машину. Я обнаружил его сразу, даже не выезжая со стоянки. Но я оставил его включенным, зная, что это приведет сюда целую армию. Марко заключил со мной сделку, но я знал, что он ее не выполнит. И я оказался прав.

— Но зачем же их вести прямо к себе? Ты хочешь попасться?

Он наклоняется к моей шее, заставляя меня подпрыгнуть. — Беспокоишься за меня?

— Конечно, нет. — Я торопливо делаю несколько шагов вперед. — Я просто не понимаю.

— Ты разве не получила записку, Джемма?

Я оглядываюсь на него через плечо. В темноте туннеля он больше похож на демона, чем на человека. — Что?

— Я ебучий псих. — Он перезаряжает дробовик, заставляя меня дрожать. Ухмылка, которую он мне дарит, звериная.

— Так ты просто хотел убить несколько парней?

— В значительной степени.

— Отлично.

Смех Виктора разносится по коридору.

Свет пробивается из темноты, когда я подхожу к двери. — Куда он ведет?

Виктор обхватывает меня и открывает. Мы снаружи, у стены дома. — Пошли. — Он ведет меня к переднему двору, и мой взгляд задерживается на подъездной дорожке. Сейчас было бы так легко убежать... но я не могу бежать, не с моей лодыжкой. Виктор остановит меня. Мой единственный шанс на спасение — эти люди в доме. Мне согревает сердце мысль о том, что Марко послал их спасти меня. Я знаю, что он делает это только ради Эмилии, но, по крайней мере, моя сестра присматривает за мной, как всегда.

Я иду за Виктором обратно в дом. В прихожей стоит один из мужчин, спиной к нам.

— Сюрприз, — говорит Виктор, заставляя парня обернуться. Его глаза расширяются от удивления и страха, прежде чем Виктор стреляет из дробовика. Его тело практически летит через комнату, а его кровь брызгает на стену вокруг него. Я слышу крики со всего дома и грохот шагов.

Когда кто-то вбегает в фойе, Виктор не колеблется. Он убивает его мгновенно. Другой останавливается, прежде чем войти в фойе. Я вижу только его пистолет, направленный за угол.

— Отпусти девчонку, Виктор, — кричит он.

— Сначала тебе придется убить меня.

Мужчина стреляет, промахиваясь по Виктору, когда Виктор прижимается к стене. Я следую его примеру, не желая случайно получить пулю. Мужчина продолжает стрелять, но его пули попадают в противоположную стену. Единственная жертва — штукатурка. Когда он останавливается, Виктор использует это в своих интересах и отскакивает от стены, поворачиваясь лицом к мужчине. Он стреляет. Парень падает назад, его кишки свисают из живота. Меня чуть не выворачивает от этого зрелища.

За моей спиной раздается скрип. Я оборачиваюсь и вижу, как приближается еще один человек Марко, его оружие направлено на Виктора. Мне нужно только молчать и позволить ему убить Виктора, и я буду свободна.

Но что будет после смерти Виктора? Я вернусь домой к маме и Франко, где от меня все равно будут ждать, что я выйду замуж за какого-то незнакомого мужчину и проживу остаток жизни, рожая детей, как моя мать.

Я колеблюсь, затем принимаю решение.

Я ничего не говорю.

Мужчина продолжает приближаться к Виктору. Я хочу крикнуть ему, чтобы он стрелял, но он не стреляет. Еще один шаг, и скрипят половицы.

Развернувшись, Виктор стреляет из дробовика. Мужчина мгновенно умирает, ударившись о стену и падая вперед. Виктор поворачивается ко мне. — Ты ничего не сказала. — Он кладет руку на грудь. — Мне больно.

— Смирись с этим, — бормочу я, разочарование захлестывает меня. Я все еще застряла с Виктором. Больше никто не выбегает. Они все мертвы.

Виктор перекидывает ружье через плечо, вставая на колени рядом с парнем, которого только что убил. Он выглядит не намного старше меня. Интересно, впервые ли он делает что-то подобное. Может, поэтому он не выстрелил сразу.

Желание заплакать бьет меня, как пианино, падающее на голову. У меня был шанс спастись, но теперь его нет. Может быть, Марко пошлет еще, но после этой бойни я сомневаюсь, что Марко пошлет еще людей. Ему нужно будет перегруппироваться и решить, что делать дальше. Я сдерживаю слезы, отказываясь позволить Виктору увидеть хоть какую-то уязвимость. Честно говоря, я бы предпочла умереть.

Виктор вытаскивает нож и приставляет его к животу мужчины. Я с ужасом наблюдаю, как он разрезает его, и его кишки вываливаются в руку Виктора.

— Что ты делаешь? — Я в ужасе, но не могу отвести взгляд.

Виктор позволяет кишкам выскользнуть из пальцев, покрывая руку кровью. — Мне просто нравится вид органов. А тебе?

— Ты сумасшедший.

— Так мне сказали. — Он роняет орган, и он с плеском приземляется на землю. На мгновение я думаю, что это все. Затем Виктор прижимает нож к горлу мужчины и начинает отпиливать ему голову. Мои глаза выпячиваются.

— Какого хрена…?

Хлюпающий звук достаточно плох, но на самом деле меня выводит из себя смех Виктора. Я бросаюсь ему на спину, царапая его лицо.

Он отталкивает меня, и я падаю на землю. — Джемма, это мой фирменный прием. Ты его портишь. — Он заканчивает отрезать голову и поднимает ее, чтобы я могла ее увидеть. — Круто, правда?

— Нет, определенно не круто. — Я давлюсь. — Как ты можешь это делать?

— Это довольно просто, когда привыкнешь.

Я бросаю на него сердитый взгляд. — Ты же знаешь, я не это имела в виду.

Он бросает голову на землю и встает на колени рядом со мной. — Мне нужно отправить Марко сообщение. Не шути со мной. Кроме того, у меня есть еще одно сообщение, которое я хочу ему отправить. — Он хватает мое лицо, размазывая кровь мертвеца по моей щеке, носу и губам. Я гримасничаю. Виктор жадно целует меня. Я задыхаюсь и целую его в ответ, прежде чем успеваю остановиться. Единственное, что я чувствую на вкус, — это медь.

Наш поцелуй — это борьба, Виктор сильнее прижимается к моим губам, а я кусаю его губы, истекая кровью. Но это не останавливает Виктора. Почему? Он сказал мне, что ему нравится боль. Он только сильнее целует меня, когда его рука обхватывает мое горло. Я впиваюсь ногтями в его лицо, заставляя его отстраниться и улыбнуться.

— Ты такая же дикая, как и я, — говорит он, и его губы окровавлены.

— Иди на хуй.

— Я бы хотел. — Он отпускает меня так