Извращенный союз - Айви Дэвис

— Потому что я не хочу потерять глаз, большое спасибо. Мне говорили, что у меня красивые глаза. Было бы стыдно их потерять. — Он хватает мое запястье и прижимает его к земле, выбивая вилку из моей руки. — Знаешь, я пытался быть милым, а ты только что показала мне, что хочешь только причинить мне боль. Это нехорошо с твоей стороны.

— Ой, заткнись, — ворчу я, пытаясь пнуть его, но он стоит на коленях на мне, и я никуда не денусь. — Почему ты просто не можешь меня отпустить?

— Ты действительно так сильно скучаешь по своей семье?

— Просто отпусти меня. — Я подпрыгиваю, но он по-прежнему не двигается.

— Потому что я считаю, что семья переоценена. Вот почему я убил своих родителей.

Это заставляет меня задуматься. — Ты убил своих родителей?

— Я ведь это сказал, верно?

— К-как?

— О, знаешь, молотком и топором и...

— Я имею в виду, как ты мог такое сделать? Как ты мог убить своих родителей?

Он наклоняется так близко, что наши лбы соприкасаются. — Потому что я, блядь, сумасшедший, — бормочет он.

Потом он меня целует.

Сначала я напрягаюсь, но когда он целует меня глубже, я расслабляюсь. Не буду врать, это потрясающе. Губы Виктора — идеальное сочетание мягкости и грубости. Я позволяю своим глазам закрыться и погружаюсь в момент.

… пока я не вспоминаю, что это Виктор, мать его, Левин меня целует.

Я отстраняюсь и отталкиваю его от себя. Виктор усмехается, садясь на пятки, его взгляд темнее обычного. — Ты хорошо целуешься...

Я даю ему пощечину, прерывая его. — Я никогда не говорила, что ты можешь меня поцеловать.

Он потирает щеку, выглядя совершенно невозмутимым. — Тебе понравилось. Признайся.

Он прав. Мне понравилось. Но я, черт возьми, не собираюсь ему этого говорить.

Виктор откидывается назад. — Хочешь пойти на второй раунд?

Раздается громкий хлопок, и я отшатываюсь, дико озираясь по сторонам.

— Виктор! — кричит мужчина. Вслед за его голосом раздается тяжелый топот шагов. — Выходи. Мы пришли за девчонкой.

Мое сердце замирает. Кто-то пришел за мной.

Виктор встает, как будто его не удивляет происходящее. Он лезет в шкаф и достает дробовик. На его лице появляется дикая улыбка.

— Наконец-то.

-

ГЛАВА 6

Виктор поворачивается ко мне. — Тебе, возможно, стоит спрятаться. — Я хмурюсь, не двигаясь, когда из-за угла появляется незнакомый мне человек с пистолетом в руках. Виктор стреляет из дробовика, убивая парня через всю комнату. Кровь и кишки мужчины оставляют пятно на белой стене.

Я ахаю и ныряю под стол, придвигая стул перед собой. Еще больше шагов приближаются, и несколько мужских голосов кричат о своем павшем товарище. Кто эти люди? Парень, который только что умер, сказал, что он здесь ради меня. Их послал Марко? Я уверена, что это был не Франко.

Виктор стоит, прижавшись к угловой стене, его дробовик заряжен и готов снова выстрелить. Если эти люди здесь из-за меня, мне нужно найти способ добраться до них.

— Брось пистолет, — кричит один из мужчин Виктору. Я никого из них не вижу, так как они держатся на расстоянии. Я бы тоже хотела. Виктор непредсказуем и неуравновешен.

— Я не собираюсь этого делать. Если ты хочешь Джемму, тебе придется сначала пройти через меня.

В доме раздается громкая стрельба, и у меня такое чувство, будто уши кровоточат. — Уйди с дороги, — говорит мужчина.

— Нет. Тебе придется подойти поближе.

Все тихо. Других входов на кухню нет, так что у мужчин нет возможности добраться до меня. Им придется столкнуться с Виктором и его дробовиком.

Из-за угла выскальзывает дуло пистолета, целясь в кухню, но не в Виктора. Они его не видят, понимаю я. Им придется войти на кухню, чтобы достать его.

Но я могу помочь.

— Он в левом углу! — кричу я.

Пистолет поворачивается к нему, но Виктор выходит и стреляет из дробовика. Крик агонии наполняет мои уши. Еще двое мужчин выходят из-за угла, стреляя из своих пистолетов. Виктор уже на шаг впереди. Он стреляет одному из них в ноги, начисто отстреливая их. Виктор пригибается, когда второй мужчина целится из своего пистолета. Затем он стреляет из дробовика, стреляя мужчине в туловище и отбрасывая его назад. Стены кухни пропитаны кровью.

Несмотря на то, что четверо мужчин упали, в доме их стало больше. Я слышу, как их шаги и крики приближаются. Виктор подбегает ко мне и забирается под стол. — Хорошо, что помогла этому парню.

— Ты не можешь винить меня за попытку.

— На самом деле нет. Я хвалю тебя за храбрость. Глупая, но храбрая. Давай уйдем отсюда сейчас же, ладно? — Он хватает меня за руку и вытаскивает из-под стола. Я пытаюсь бороться с ним, но он держит меня слишком крепко.

Виктор открывает кладовку и вталкивает меня внутрь, следуя за мной. Мы так близко; я чувствую запах его лосьона после бритья. Он мускусный и опьяняющий.

— Мы спрячемся в кладовке? — спрашиваю я.

— Нет. — Он отрывает полку от стены, открывая дверь. — Всегда имей путь к отступлению. — Он открывает дверь и вталкивает меня в нее. Я почти спотыкаюсь и спускаюсь по лестнице, ведущей в темноту.

— Какого черта?

Виктор перезаряжает свое оружие, одновременно показывая мне, чтобы я спускалась. — Чего ты ждешь?

— О, конечно, я просто спущусь в жуткий подвал смерти.

Он нагло мне улыбается. — Я знаю. Я люблю хорошие жуткие подвалы смерти.

Я закатываю глаза, но все равно иду, остерегаясь оступиться. По звукам, доносящимся из кухни, мужчины поняли, что Виктора больше нет. Виктор следует за мной по лестнице, которая ведет в... жуткий подвал смерти. Стены каменные, и вода сочится из трещин, придавая воздуху затхлый, плесневелый запах.

— Ты сюда всех девушек приводишь?

Он подмигивает, подходя к двери в углу. — Только когда мы собираемся трахаться. — Я ничего не могу с собой поделать. Я краснею.

— Что мешает мне побежать наверх и рассказать тем мужчинам, где ты?

— Ничего. Просто ты не сможешь подняться по лестнице со своей больной лодыжкой, прежде чем я смогу тебя остановить. Ну же, пошли. Мне нужно убить еще нескольких человек. — Он жестом показывает мне, чтобы я первой пошел по коридору.

— Где мы? — спрашиваю я, заходя туда.

— Я спроектировал его на случай, если мне когда-нибудь понадобится быстро скрыться. Довольно находчиво, не правда ли?

Я дрожу. Здесь внизу значительно холоднее, чем наверху. — Откуда ты узнал, что эти люди придут?

— Кто сказал, что я знал?

— Ты не был удивлен. — Крыса пробежала