Отпусти меня - Литтмегалина

— Ты мог бы подать письменное обращение.

— Я сразу подал его, еще находясь в Кшаане. Срок рассмотрения до полугода. У нее нет этого времени — суд состоится в декабре. Поэтому мне остается только попытаться выйти на советника напрямую.

— И как же ты намерен презентовать ему эту грязненькую историю, избегая отягчающие подробности?

— Вообще-то я намерен раскрыть советнику еще больше отягчающих подробностей. Чем больше, тем лучше, — объяснил Ясень.

Мергилиус ошеломленно покачал головой.

— Ясень, ты напился? Судя по тому, что ты опустошил свою кружку лишь наполовину, я осмелюсь предположить, что ты уже пришел пьяным. Никто на трезвую голову не дойдет до мысли попытаться разрешить свои личные затруднения посредством привлечения первых государственных лиц.

— Я абсолютно трезв, — заверил Ясень.

— Что ж, тогда все еще хуже, и ты обезумел.

— Напротив: мои действия весьма логичны, а убежденность, что советник проявит готовность вмешаться, базируется на твердых основаниях. Прежде чем счесть его кандидатуру идеальной, я тщательно изучил всю имеющуюся о нем информацию. Советник пришел к власти около семи лет назад — одновременно с правителем. Внедрение среднего профессионального образования в Кшаане стало одной из его первых инициатив, и, несмотря на сильнейшее сопротивление со стороны парламента, он сумел реализовать этот проект. Далее он последовательно выступал за смягчение политики в отношении Кшаана, невзирая на то, что его идеи до сих пор не находят понимания. Уверен, если я предложу ему хорошую эмоциональную историю, он зацепится за нее…

Мергилиус вопросительно поднял бровь. Ясень небрежно глотнул пива и продолжил, взмахивая кружкой:

— Только представь: красивая умненькая идеалистичная девушка, беззащитная сиротка, мечтающая о том, чтобы стать медсестрой и помогать людям. Пытаясь удержаться в больнице, она вынуждена подчиниться гнусным домогательствам мерзкого докторишки и, невзирая на отвращение, отдать ему свое юное тело. Ее психика разрушена, сердце разбито. Друг детства, единственный близкий человек, который у нее когда-либо был, пользуется ее несчастьем и растерянностью, чтобы заморочить ей голову и втянуть ее в преступную деятельность. Теперь та же система, что когда-то сделала девушку жертвой насилия, намерена казнить ее как террористку, не утруждая себя выяснением обстоятельств. Какая ужасная судьба. Даже камни плачут! Уверен, советник будет в восторге. Он сможет использовать эту драму для манипуляции общественным мнением, что в свою очередь окажет давление на парламент. Таким образом он не только проявит гуманизм и сострадание, сохранив жизнь несчастной, но и достигнет собственных целей.

Мергилиус издал громкое фырканье, выражающее то ли согласие, то ли протест.

— Ладно, я понял: вся эта кшаанская драма с похотливым ровеннцем в качестве злодея идеальна, чтобы донести до публики идею, что избыточный контроль над Кшааном является морально предосудительным и предоставляет почву для злоупотреблений. Одна маленькая проблемка: в роли злодея выступаешь ты, и тебе же достанутся все сопутствующие почести.

— Я это осознаю. И иду на это с полной решимостью, тем более что злодей из меня получится замечательный: циничный хладнокровный хирург, привыкший терзать человеческую плоть; психопат; насильник; тиран. Какой яркий контраст с моей жертвой!

— Если все это так, с чего бы ты вдруг решил признаться в своих делишках?

Ясень пожал плечами.

— Анормальное стремление к контролю. Мне не нравится, как они проводят расследование. Я решил вмешаться. К тому же я охвачен патологической страстью. Я готов на все, чтобы заполучить девушку обратно! И это, в общем-то, правда…

— Если случай станет резонансным, ты прогремишь на всю Ровенну как сексуальный преступник. Я уж не говорю про Роану. Они любят чиркнуть статейку-другую о том, как мы попираем права населения в Кшаане. Твое лицо будет красоваться на первой полосе каждой роанской газеты.

— Понимаю. Не то чтобы подобная перспектива приводила меня в восторг, однако же я готов потерять репутацию, если это поможет Надишь избежать смертной казни. Я сотню раз принимал подобные решения: отрезать руку или сохранить жизнь. Всегда не в пользу руки.

— В данном случае это твоя рука, но чужая жизнь, — указал Мергилиус.

— Какая разница. Наши жизни связаны воедино.

— Все это звучит просто очаровательно, очень трогательно… даже если совершенно ненормально. Ясень, ты не рассматривал вариант, что эта «умненькая идеалистичная девушка» может быть виновной? В этом случае повышенное внимание не облегчит ее ситуацию. Ну а ты, своими попытками помочь террористке, разрушишь свою жизнь впустую.

— Это исключено. Я допускаю мысль, что у нее рыльце в пушку — иначе за нее не взялись бы так плотно. Однако она ни за что не согласилась бы помогать террористам в налете на больницу, тем более поставив мою жизнь под угрозу.

— Ты ее изнасиловал. Может быть, она до сих пор втайне тебя ненавидит.

— Она меня любит. Когда террористы начали меня колошматить, она чуть с ума не сошла.

— Это могло быть притворство. К тому же она сама призналась, что путалась с Джамалом. Разве это не противоречит твоей убежденности в ее пылкой любви?

— У нее были какие угодно причины пойти на это, кроме страсти. Может быть, этот преступник угрожал ей, шантажировал. Вспоминая последний месяц... она была так несчастна. Я объяснял это тем, что она все еще переживает из-за смерти Леся, и недоумевал, что мешает ей вернуться ко мне — ведь она очевидно по мне скучала. Теперь я понимаю, что она просто не могла, хотя очень хотела. Если бы я знал, что происходит… — Ясень обхватил голову руками, взъерошив рыжие волосы, — …я бы попытался разрешить эту ситуацию с меньшими потерями.

Мергилиус вздохнул.

— Ладно, допустим девушка действительно непричастна к терроризму и заслуживает помощи. И все же я считаю, что ты не до конца осознал, во что ввязываешься. Последствия едва ли ограничатся презрением в глазах людей и полосканием в прессе. Твои признания властям — это, фактически, явка с повинной. Запустят расследование, твоей кшааночке начнут задавать вопросы… даже если она действительно испытывает к тебе глубокую привязанность, она может сломаться под давлением и наговорить лишнее.

Мергилиус допил свое пиво и попросил официанта принести еще одну кружку. Получив желаемое, он продолжил:

— Ровеннские районы в Кшаане истыканы камерами наблюдения. Какая-то из них наверняка запечатлела, как девушка уходила от тебя в то утро и в каком состоянии… С учетом повышенной опасности региона, уверен, что видео с камер не удаляется годами и все еще может быть востребовано. Опять-таки, опросят консьержа в твоем доме, коллег на работе… что, если она пожаловалась на тебя кому-то из медсестер? С учетом твоего собственного признания, даже этих косвенных улик может оказаться достаточно для приговора. И какой это будет приговор! Уверен, тебе известно, как