Месть носит Prada - Лорен Вайсбергер

– Я бы не сказала, что вы плохо проводите время, – улыбнулась Энди.

– Пожалуй, что нет! – Сен-Жермен взял Энди за подбородок и повернул ее лицо к свету: – Не двигайтесь.

Не успела она понять, что происходит, как ассистент подал фотографу камеру с объективом диаметром, как у бревна, и Сен-Жермен принялся нажимать на спуск.

Рука Энди метнулась к лицу:

– Стойте! Меня же еще не накрасили, я даже платье не надела!

– Нет-нет, вы сейчас прекрасны. Красавица! Ваш жених говорил вам, что гнев вас очень красит?

– Нет, не говорил.

Сен-Жермен проворно протянул руку с камерой влево. Одетый в черное ассистент немедленно взял ее и заменил новой.

– М-м-м, а мог бы и сказать. Да-да, вот так. Посверкайте для меня, дорогая.

Энди опустила плечи и повернула голову:

– Что?

– Ну же, сверкайте!

– Боюсь, я не умею сверкать.

– Рэй! – рявкнул фотограф.

Один из ассистентов выскочил из-за дивана, где он держал рефлектор, отставил бедро, выпятил губы, слегка наклонил голову и чуть опустил веки, изображая сексуальный, манящий взгляд.

Сен-Жермен кивнул.

– Видели? Я говорю это всем милашкам в купальниках. Сверкайте!

Вспоминая все это, Энди снова рассмеялась. Она показала на один из прямоугольничков, которые Дэниел пропустил не открывая. Веки у нее были полуопущены, словно у наркоманки, а рот собран в куриную гузку.

– Смотри, вот здесь я сверкаю.

– Что-что?

– Не важно.

– Вот, – сказал Дэниел, увеличивая фотографию Энди и Макса, запечатленных во время свадебного поцелуя. – Какая прелесть!

Энди вспомнила волнение, которое ощутила, когда открылись двойные двери. Первые звуки канона Пахельбеля означали, что пути к бегству отрезаны. Вцепившаяся в отцовскую руку Энди увидела среди гостей тестя и тещу своего брата, троюродных сестер матери и няньку Макса с Карибских островов, которую он до четырех лет считал своей мамой. Отец очень нежно вел Энди вперед, помогая ей держаться на ногах. Группа университетских подружек с мужьями улыбалась справа. Впереди шайка приятелей Макса по частной школе. Красивые, как на подбор, и с не менее привлекательными спутницами, они все повернули головы и уставились на нее. Энди мимолетно удивилась, почему гости со стороны жениха и со стороны невесты не разделились: так что, уже не делают? Ей, доморощенному эксперту по свадьбам, полагалось знать ответ, но она не знала.

Ее внимание привлекло кислотно-зеленое пятно справа: модница Агата, их секретарша, явно получила откровение главного небесного хипстера, что в моду войдут не только небритость и мужские шляпы, но и неоновые цвета. Агату окружали служащие редакции «Декольте», всего около двадцати человек. Некоторые – начальник отдела фотографии и исполнительный директор – убедительно изображали восторг от того, что приходится тратить праздничный выходной – день Колумба – на свадьбу начальницы. Помощницы, младшие редакторы и девушки из отдела рекламы притворялись хуже. Энди считала, что жестоко было звать на свадьбу весь штат подчиненных, обязав явиться на, по сути дела, рабочее мероприятие, когда люди и без того в офисе с утра до вечера, но Эмили настояла. Она утверждала, что для укрепления коллектива очень полезно собрать всех выпить и потанцевать, поэтому, как до этого с флористами, банкетом и размахом празднества, Энди уступила.

Она медленно приближалась к импровизированному алтарю, с трудом передвигая ноги, будто шла по глубокому снегу, и тут еще одно лицо привлекло ее внимание. Светлые волосы стали чуть темнее, но на щеках по-прежнему играли ямочки. Дорогой черный костюм – не смокинг, разумеется, этот гость ни за что на свете не оделся бы столь заурядно. Он всегда говорил, что дресс-коды придуманы для людей без чувства стиля. Он всегда много чего говорил, а Энди заслушивалась его речью, словно это вещал сам Господь Бог. Кристиан Коллинсворт, ее ошибка после Алекса и до Макса, выглядел эффектно, стильно и самоуверенно, как и пять лет назад, когда она проснулась в его постели на Вилла д’Эсте, обнаженная, на скрученных простынях, и через несколько минут он небрежно бросил, что его подруга завтра тоже приезжает на озеро Комо, не желает ли Энди с ней познакомиться? Когда Эмили в порядке личного одолжения попросила Энди пригласить Коллинсворта, она с негодованием отказалась, но когда миссис Харрисон внесла его в список гостей вместе с Коллинсвортами-старшими, близкими друзьями Харрисонов, Энди не посмела сказать: «Барбара, боюсь, неприлично приглашать на нашу свадьбу человека, с которым у меня был головокружительный роман. Не поймите превратно, в постели он бог, но вдруг за коктейлями возникнет неловкость? Надеюсь, вы меня поймете». Теперь Коллинсворт стоял в зале, обнимая мать за талию, его взгляд говорил Энди: «Мы с тобой помним о нашей восхитительной тайне». Таким взглядом Кристиан одаривал половину женщин на Манхэттене.

– Я пойду по красной дорожке и увижу человека, с которым у меня был секс, – пожаловалась она Эмили, ознакомившись со списком приглашенных миссис Харрисон. К счастью, Кэтрин вычеркнули по требованию Макса. Энди хотелось завопить от восторга, когда он сказал матери: «Никакой Кэтрин. Никаких бывших!» – несмотря на ее статус «близкого друга семьи». Когда Энди призналась потом жениху, что его мать пригласила Кристиана Коллинсворта, Макс сказал, глядя ей в глаза: «Мне плевать на Кристиана, если и тебе тоже». Энди согласно кивнула, сочтя за лучшее не расстраивать Барбару.

Эмили округлила глаза:

– В точности как девяносто девять процентов невест, исключая религиозных фанатичек и ломающих статистику ботаничек, которые познакомились со своим суженым в первом классе и ни с кем другим не переспали. Забудь! Гарантирую, твой Кристиан давно так и сделал.

– Знаю, – сказала Энди. – Я у него, наверное, тысяча первая, но все равно как-то странно видеть его на моей свадьбе.

– Ты взрослая женщина, тебе тридцать один год, ты уже восемь лет живешь в Нью-Йорке. Я бы забеспокоилась, если бы на твоей свадьбе не появился кто-нибудь, с кем ты переспала, помимо жениха.

Энди перестала делать пометки на лежавшем перед ней макете номера и посмотрела на Эмили:

– Напрашивается вопрос…

– Четверо.

– Не верю! Кто? Я знаю только Джуда и Гранта.

– Помнишь Остина-кошатника?

– Ты мне не говорила, что спала с ним!

– А чем тут хвастаться? – Эмили отпила кофе.

– Это три. А кто четвертый?

– Феликс из «Подиума». Он работал в…

Энди чуть не упала со стула.

– Он же голубой! Он сочетался браком со своим бойфрендом в прошлом году! Как ты умудрилась с ним переспать?!

– Вот любишь ты цепляться за ярлыки! Это было один раз, после модного показа «Мода рулит». В какой-то момент Миранда послала нас с Феликсом в VIP-зал принять заказы на выпивку. Мы перебрали с мартини. Было весело. Ну а потом побывали мы на свадьбах друг у друга, большое дело! Расслабься!