Моё имя - Анастасия Соболева

что не вляпаемся. За это время он расставил охрану по всему периметру башни так, чтобы и мышь не смогла проскочить в случае чего, застелил мне новое постельное белье и притащил для Венди мягкий матрац. Вот только, взглянув на душевное состояние девочки, я приказала отнести его обратно, решив, что мы с ней отлично устроимся и на одной кровати. Догадавшись о том, что я просто хочу защитить Венди от ночных кошмаров, которые наверняка придут к ней сегодня, Вик согласился, даже не споря. И лишь когда, устав намекать, я прямо сказала ему, что мы с малышкой сильно устали и были бы весьма не прочь отдохнуть, он захлопнул дверь с другой стороны.

Наконец, мы остались вдвоём. Задернув шторы и убедившись в том, что за дверью стоит полная тишина, я опустилась на кровать рядом с Венди и, схватив ту за руку, настойчиво спросила: «Ну?! Видела?»

— Да. Ты была права, это…

— Не могу поверить, что Лудо сделал столь глупый ход! Похоже, из-за тебя он окончательно потерял разум, Ада!

К моему величайшему негодованию, нас прервали. Это сделала, полная возмущения, Аки, без стука ворвавшаяся в комнату, соседнюю с ее. Досчитав до десяти, чтобы хоть слегка успокоиться, я вновь посмотрела на свою незваную гостью и почти что прошипела в лицо, ничего не понимающей, девушке: «Сядь! И чтобы ни звука!». Слава всему, долго её уговаривать не пришлось.

— Хм…, — протянула Аки, пробежав по мне взглядом. — На тебя покушались, но ты ничуть не взволнованна. А вот когда я пробралась к тебе ночью — всё было в точности до наоборот.

С секунду поразмыслив о том, стоит ли раскрывать пред девушкой свои карты, в конце концов я решила, что за последнее время Аки заслужила моё, пусть и не полное (эксиль всё-таки), но доверие.

— Лудо не устраивал пожар. И никто на меня не покушался. Я сама подожгла шторы свечкой.

— Что?! Зачем?! — шок не позволил Аки спросить нечто внятное, и, думаю, не имею право её за это винить.

— Венди? — сменила я собеседницу, решив, что вторая поймёт всё быстрее из контекста, чем объяснений.

— Третье окно по левой стороне, второй этаж, западное крыло — именно оттуда вылетела Пандора. Слегка раньше неё это сделал и Лудо.

— А ты видела, как они в него влетали?

— Да, вернее, нет… В общем, я видела только Лудо. И то лишь благодаря твоему биноклю ночного видения — он скрывался очень и очень хорошо. Пандора же точно в окно не влетала. Можешь мне верить: наблюдая, я старалась даже не моргать.

— Хорошо. Ты ведь покинула убежище уже после Пандоры, правильно? Но, несмотря на это, к нам пришла первой.

— Да. Похоже, она не торопилась. Думаю, боялась прибыть на место сбора одновременно с рыжим.

— Ясно. Ты просто умница, Венди! — от похвалы малышка слегка покраснела и отвернулась к окну, чтобы я не заметила.

— Я не понимаю…, — продолжала гнуть своё Аки.

— Ну что ещё не понятного? Я устроила пожар, чтобы узнать, где коротает ночи госпожа королева. Задолго до его начала Венди засела на чердаке центральной башни и следила оттуда за всей территорией замка. Сама знаешь: там из окна весь дворец видно, как на ладони. Конечно, мне было неприятно предавать огню шедевр человеческой архитектуры, но, согласись, оно того стоило. Теперь можно не сомневаться в романе между этими двумя, и, что самое главное, мы знаем, где именно искать против них доказательства.

С момента суда или «Клятвы на имени» прошло уже две недели. Всё это время Аки не прекращала слежку за Пандорой Анж-Девериус. Она стала практически тенью рыжеволосой, почти что караулила у её дверей по ночам, но, даже так, не нашла ни единого доказательства романа между бывшим советником и её величеством королевой. В дневное время они контактировали лишь на светских мероприятиях, и то больше из-за необходимости, чем личной инициативы. Ночью же Пандора никогда не покидала своих апартаментов. С полуночи и до самого утра её двери и окна всегда оставались плотно закрытыми. В общем, спустя полторы недели я решила, что можно прекратить мучать девушку, так как дальнейшая слежка вряд ли принесла бы хоть какие-то результаты. И вроде бы даже не к чему придраться, но это дело всё не давало мне покоя. Неужели я ошиблась? Интуиция подвела меня? С тяжестью на сердце я уже была готова признать этот факт. Вот только всё изменилось, когда, гуляя по саду и любуясь полной луной, я подняла голову вверх — туда, где сейчас должна бы была спать Пандора — и увидела задёрнутую занавеску. Тогда-то, наконец, и поняла, что именно смущало меня всё это время.

Раньше я искала лишь факт контакта этих двоих, даже не задумываясь о том, что искать следует способы, которыми они могли контактировать. Днём Пандора всегда оставляет свои окна открытыми, из чего можно прийти к выводу, что госпожа королева просто до ужаса ненавидит жару и затхлость в воздухе. Так почему же закрывает их на ночь? Ещё и занавески задёргивает. Отсюда выплывает почти что очевидный вывод: она не хочет, чтобы кто-то видел, что происходит в её комнате в это время. И, продолжая данную логическую цепочку, если никто в апартаменты через дверь и окно не входит и не выходит — значит, должен быть другой способ сделать это. Какой? Уж мне ли не знать! Ведь в прошлом я прибегала к нему далеко не единожды.

Тайный ход. Идеальный способ передвигаться по замку, оставаясь при этом абсолютно незамеченной. К тому же как раз в духе Лудо. И пусть на моей карте скрытых туннелей не отмечено пути, ведущего к настоящим покоям Пандоры — это никак не означает, что его нет. Насколько я знаю, за всю свою историю замок не раз достраивался и перестраивался. Другими словами, нет ничего удивительного в том, что кто-то проложил дополнительный туннель уже в более позднее время. Вот только как это проверить? Вломиться к Пандоре в комнату не вариант. Мне нужно было узнать, куда именно ведёт туннель из её комнаты (если он, конечно же, был), и лучшего способа сделать это я не придумала. Поскольку башня Пандоры расположена к моей относительно близко — я была практически на все сто уверена в том, что обратно к себе она не отправится (побоится огня) и выпорхнет из комнаты под прикрытием паники.

Конечно же, это была не единственная причина. Вторая: убедить короля в том, что на меня покушались, и сделал это никто иной, как его