Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

стучало, как копыта целого табуна лошадей. Кажется, он совсем потерял голову.

Он никогда в жизни так сильно не нервничал на свидании.

И ему никогда в жизни не приходилось так настойчиво добиваться свидания.

— Тут все по-простому. Ужин-пикник. — Он потянулся к корзине, стоящей в центре стола.

— Правда? Ты не мог постараться получше и устроить торжественный ужин?

Скарлетт поджала губы, но он понял, что она шутит, поэтому лишь улыбнулся в ответ и принялся доставать угощение из корзины. Хлеб, мясная нарезка, сыр и бутылка очень дорогого вина, которое точно не купишь по продовольственной карточке.

— На самом деле все просто прекрасно, — прошептала она.

— Прекрасно только благодаря тебе. Все остальное лишь маленькая подготовка, — ответил Джеймсон, и они приступили к еде.

До войны Скарлетт бывала на вечеринках и даже на нескольких свиданиях, но ничто не могло бы сравниться с этим свиданием. То, что устроил для нее Джеймсон, было просто невероятно. Ее неприятно задело, когда он пошутил, что у него есть на примете другие девушки, но она решила об этом не думать, чтобы не портить чудесный вечер.

Какой смысл искать парашют, когда ты уже прыгнула?

— И что же тебе придется сделать за патефон? — спросила она.

Портативные проигрыватели было трудно достать, не говоря уже о том, что они стоили очень дорого, а Скарлетт знала, сколько зарабатывают военные летчики.

— Пустяк. Всего лишь вернуться живым. — Джеймсон произнес это так просто и буднично, что до нее даже не сразу дошел смысл его слов.

— Что, прости?

— Его мне дала с собой мама, когда я уезжал. — Теперь голос Джеймсона стал тише. — Она сказала, что отложила немного денег, думала подарить мне на свадьбу, когда я соберусь жениться, но потом я неожиданно объявил… она особенно упирала на «неожиданно»… что еду в Европу. Ради того, что отец называл «идиотской затеей».

В его взгляде промелькнула грусть, и у Скарлетт сжалось сердце.

— Твой отец не одобрил?

— Он не одобрил еще тогда, когда дядя Вернон научил меня летать. Отцу не понравилось мое решение применить эти навыки на войне. Он думал, что я по дурости лезу в драку. — Джеймсон пожал плечами.

— А ты правда лез в драку? — спросила она.

Ветерок прошелестел по траве, вырвал еще одну прядку из растрепавшейся прически Скарлетт, и она быстро заправила ее за ухо.

— Отчасти да, — признался он и примирительно улыбнулся. — Но я считаю, что эта война может затронуть весь мир, если мы ее не остановим, и я не собирался сидеть в Колорадо и не предпринимать вообще ничего, пока она подбирается к нашему дому.

Пальцы Джеймсона, сжимавшие вилку, побелели от напряжения. Скарлетт потянулась через стол и прикоснулась к его руке. От этого легкого касания по всему ее телу прошел звонкий гул.

— Лично я благодарна, что ты приехал, — сказала она.

Этот выбор раскрывал его характер лучше, чем тысячи красивых слов.

— Я рад, что ты согласилась прийти на ужин, — тихо проговорил Джеймсон.

— Я тоже рада.

Их взгляды встретились, и он сдвинул руку, прерывая их прикосновение, но так нежно, что это само по себе было как ласка.

— Расскажи что-нибудь о себе. Что угодно.

Скарлетт наморщила лоб, пытаясь придумать что-то такое, что удержит его интерес, раз уж она решила, что ей самой этого хочется.

— Я мечтаю когда-нибудь стать писательницей.

— Значит, ты ею станешь, — сказал Джеймсон, как будто это проще простого. Возможно, для американца так оно и было. Скарлетт оставалось только позавидовать.

— Будем надеяться. — Ее голос смягчился. — Моя семья против, и сейчас мы отчаянно спорим, кто должен решать мое будущее.

— Это как?

— Если вкратце, отец держится за свой титул и не хочет с ним расставаться. Он не желает признать, что мир меняется.

— Титул? — озадаченно переспросил Джеймсон. — В смысле, ваша семья знатного рода?

— Да. Мне это не нужно и неинтересно, но у отца другие планы. Я надеюсь, что смогу их изменить еще до окончания войны. — Кажется, слова Скарлетт его не успокоили. Джеймсон был явно встревожен. — Мы совсем не богаты. Мои родители растратили почти все. Он мелкий… их титул… и не имеет значения, на самом деле. Можно мы поговорим о чем-то другом?

— Да, конечно. — Он положил вилку на тарелку и поменял пластинку на патефоне. Заиграла песня «Сама мысль о тебе»[2] в исполнении Билли Холидей. Джеймсон протянул руку. — Потанцуй со мной, Скарлетт.

— Хорошо. — Она не могла устоять. Джеймсон был категорически неотразим, донельзя обаятелен и невыносимо прекрасен.

Он обхватил ее двумя руками и притянул к себе. Скарлетт буквально растаяла в его объятиях. Они танцевали в лучах предзакатного солнца, ее голова безупречно поместилась в ложбинку между его плечом и ключицей, а колючая, грубая ткань летного комбинезона служила напоминанием, что все это происходит на самом деле.

Как легко было бы потерять себя в этом мужчине, на время забыть обо всем, что творится вокруг, обо всех бедах и тяготах этой проклятой войны, и потребовать у судьбы чего-то — кого-то — только для себя.

— Кто-нибудь ждет тебя дома? — спросила Скарлетт, и ее голос предательски дрогнул.

— Никто не ждет. И здесь тоже никого нет. Только мой верный маленький патефон. — Его тихий бархатный смех прошелестел у нее над ухом. — Я люблю музыку, но вряд ли это можно назвать моногамными отношениями.

— Значит, ты не летаешь на ужины на закате со всеми девушками? — Она чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо.

Джеймсон ласково взял ее за подбородок двумя пальцами.

— Никогда. Ни с одной. Я знал, что мне повезет, если выпадет хотя бы один шанс провести вечер с тобой, и поэтому я постарался, чтобы вечер прошел хорошо.

Взгляд Скарлетт упал на его губы.

— Так и было. И есть.

— Хорошо. — Он медленно кивнул. — Теперь у меня все готово для следующей служащей Женского корпуса, которую я подберу на дороге.

Она фыркнула и со смехом оттолкнулась от его груди, но Джеймсон удержал ее за запястье и снова притянул к себе, так что теперь его губы оказались в опасной близости к ее губам.

Да. Скарлетт хотелось его поцеловать, узнать, каков он на вкус, почувствовать, как соприкоснутся их губы.

— Ты готова? — Джеймсон положил руку ей на поясницу и притянул еще ближе к себе.

— Готова? — переспросила она, приподнимаясь на цыпочки.

— Мне кажется, у тебя мало опыта, — прошептал он, склонившись к ее лицу.

— Да.

У Скарлетт перехватило дыхание. Ее целовали всего один раз, так что опыта у нее, можно сказать, никакого не было.

— Ничего