Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

во что-то головокружительное, терпкий аромат его кожи и огонь, который моментально вспыхивает внизу живота, растекается по венам жидкой лавой.

Руки сами собой обвивают его мощную шею, пальцы зарываются в жесткие темные волосы. Хочется прижаться ближе, раствориться, впитать его в себя. Он рычит мне в губы, и его руки начинают свое исследование. Теперь они не сминают меня через ткань, теперь они скользят под неё, сминая мою грудь, очерчивая талию, заставляя выгибаться на холодном мраморе столешницы.

— Марк… — стон срывается с губ, когда он отрывается от поцелуя и впивается в чувствительную кожу шеи, оставляя влажную, горячую дорожку.

— Скажи мне… — его властный голос хрипит, а дыхание обжигает ключицу. — Скажи, что это не только мне кажется. Что ты тоже это чувствуешь.

Его требование повисает в ночной тишине кухни. Это не приказ, а вопрос явно теряющего контроль человека.

— Я… да, — выдыхаю, не силясь сказать ничего больше и откидывая голову назад, предоставляя ему полный доступ к своей шее.

— Этого мало, Лика. Я хочу слышать, — он поднимает голову, отрываясь от моей шеи, и в полумраке его глаза кажутся черными безднами, в которых плещется голод. — Хочу знать, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Вместо ответа, подаюсь вперед и сама нахожу его губы. Скольжу ладонями по накаченным мышцам торса, обвожу каждый изгиб, спускаясь по кубикам ниже. Это и есть мой ответ. И он его понимает.

Одним плавным движением он подхватывает меня на руки, и я инстинктивно обвиваю его торс ногами. Сердце колотится где-то в горле, когда он, не разрывая поцелуя, несет меня вверх по лестнице. Мощными, уверенными шагами он несет меня в свою спальню, и страх неизвестности смешивается с греховным, пьянящим предвкушением.

Он опускает меня на прохладные шелковые простыни огромной кровати, нависая сверху. Лунный свет из панорамного окна очерчивает его силуэт, делая ещё более желанным.

Черты лица до умопомрачения красивы, энергетика до чертиков притягательна, а губы… хочется поселиться на них.

— Ты уверена? — шепчет он, его губы скользят по моей щеке к уху. — Скажи «нет», и я уйду. Прямо сейчас.

Вместо «нет» из груди вырывается лишь тихий, рваный стон, когда его рука накрывает меня между ног, сквозь тонкую ткань шелковых шорт. Тело предает, изгибаясь ему навстречу.

— Да… — шепчу, проклиная собственную слабость и одновременно благословляя ее. — Да, Марк.

Этого ему достаточно. Он не срывает одежду, а снимает ее медленно, мучительно, словно распаковывает долгожданный подарок. Его пальцы стягиваю с меня бретельки топа, обнажая налившуюся от желания грудь. Взгляд Марка становится тяжелым, почти осязаемым.

— Ты такая красивая, Лика, — выдыхает он, прежде чем наклониться и коснуться губами ложбинки между грудей.

Руки тем временем скользят ниже, стягивая шорты вместе с бельем. Я остаюсь перед ним полностью обнаженной, уязвимой, и от этого почему-то становится еще более волнительно. Он не торопится. Смотрит, изучает поцелуями каждый изгиб, каждую родинку. Скользит по плоскому животу, заставляя мышцы судорожно сокращаться, опускаются ниже, и я вскрикиваю, когда его язык находит самое чувствительное место.

Мир взрывается фейерверком ощущений. Он пробует меня на вкус, пьет мои стоны, доводя до грани безумия. Тело выгибается дугой, пальцы сжимают шелковые простыни, а из горла рвутся звуки, о существовании которых я и не подозревала. Он не останавливается, пока тело не начинает содрогаться в волнах первого, оглушительного наслаждения.

Пока я пытаюсь прийти в себя, он поднимается выше и стягивает с себя брюки. Рельефные мышцы, широкие плечи, шрам на боку… Он идеален. И до ужаса реален. Марк нависает надо мной, разводя мои ноги коленями, и я с замиранием сердца ощущаю его горячее, твердое прикосновение.

— Смотри на меня, Лика, — хрипит, глядя прямо в глаза. — Я хочу видеть тебя, когда ты станешь моей.

Он входит медленно, мучительно, дюйм за дюймом заполняя меня, растягивая, забирая себе без остатка. Закусываю губу, чтобы не закричать от смеси боли и ошеломляющего, почти невыносимого удовольствия. Мир сужается до этих ощущений, до ритмичных толчков, до его сбитого дыхания и тихого рыка, срывающегося с его губ при каждом движении.

Я цепляюсь за его плечи, проводя ногтями по напряженной коже, когда ритм становится неистовым, сводящим с ума. Он смотрит мне в глаза, и я вижу в них собственное отражение — растрепанное, с горящими щеками и полуоткрытыми губами. В его глазах я вижу не просто желание, а нечто большее — собственничество, нежность и обещание.

— Моя… — рычит он, и в этот момент вторая волна накрывает меня с головой, заставляя кричать его имя. Он утыкается носом мне в шею, тяжело дыша. Несколько бесконечных мгновений мы лежим так, не в силах пошевелиться, пытаясь восстановить дыхание. Осторожно провожу ладонью по его влажной от пота спине, и он вздрагивает, а потом медленно опускается рядом, заключая меня в свои объятия.

— Что теперь будет? — шепчу в тишину, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая запах его кожи.

Марк молчит с минуту, лишь его пальцы нежно перебирают мои волосы. А потом он приподнимает мой подбородок и мягко целует мои распухшие губы.

— Теперь, Анжелика Ярова, — произносит он тихо, но в его голосе звенит сталь, — ты моя. По-настоящему.

Следующая точно от Марка❤️

27

Глава 13

Марк

Лунный свет серебрит раскиданные по подушке каштановые волосы, и непреодолимое желание зарыться в них пальцами, вдохнуть аромат, который теперь навсегда будет ассоциироваться со сладостью, заставляет придвинуться ближе.

Осторожно, чтобы не разбудить, убираю выбившийся локон с ее щеки. Кожа под пальцами сравнима разве что с шелком, который видел на китайских выставках. Лика вздрагивает во сне, что-то бормочет и сильнее прижимается ко мне, утыкаясь носом в грудь. Сердце пропускает удар, а потом и вовсе пускается вскачь.

Моя жена.

Смотрю на нее и до сих пор не могу поверить, что этот маленький, хрупкий ангел спит в моей постели. Что она только что принадлежала мне так полно, так безоговорочно.

Она самое чистое, что я видел в своей жизни. В ее искренности не было ни капли сомнения, ни тени фальши. Каждое смущенное прикосновение в начале наших "отношений", каждый испуганный вздох, даже та ярость, с которой она топила Катерину в раковине — все было настоящим. Она не умеет играть, не умеет лгать. Все ее эмоции написаны на этом прекрасном лице. И свою симпатию ко мне она тоже никогда не умела скрывать.

Она — свет, разбавляющий мою вечную тьму, мой мир интриг, сделок и долгов.

И один из самых больших долгов смотрит