Снегурочка. В розыске - Анна Александровна Герц

— Снегурочка что тебя тревожит… Ты так и не рассказала!

У меня перехватывает дыхание, а ведь точно в котельной я начала этот разговор, я понимаю что не смогу держать это в себе.

— Она не успела тебе рассказать, как сильно любит тебя майор, так любит что сегодня в ординаторской глаза закрыла когда я ее…

Цветы едва не выпали из рук. Позади стоял и курил нагло ухмыляясь Царев, а в его глазах читалась злость. Я шумно выдохнула. Господи только этого не хватало. На лице Рождественского на секунду скользнула боль, но он тут же взял себя в руки.

— Может поговорим, как мужик с мужиком! Она не любит тебя, Ренат, ты это сам не видишь?

Ренат прищуривается.

— А тебя любит? Так любит что ребенка от тебя в приют сдала? От меня родила, а твой в чужой семье живет! Как так!

Цветы ярко алыми красивыми лепестками упали на белоснежный снег. Кажется это был конец…

ГЛАВА 13

— Что ты урод несешь?

Леон с такой яростью бросился на Рената что на секунду я растерялась.

Ренат оказался умным, хотя почему оказался, он всегда был умным и хитрым, слишком. По жизни, как и его отец и его мама.

— Леон нет! — закричала я, но было поздно.

Он бросился на него, как раненый зверь. Все уже в этот момент хорошо понимали что будет дальше. Это будет конец.

Леона выкинут с работы. Дальше была охрана. Их разняли. Я мрачно сидела в кабинете мужа и смотрела на его наливающийся синяк под глазом, на сбитые костяшки пальцев, и, как он пишет заявление. Я нервно сглотнула. Меня всю трясло. Карьере Леона если дать ходу заявления Рената закончится. Не успев начаться. А еще если его не дай Бог посадят что будет.

— Ренат что ты делаешь? — тихо спросила я пристально смотря на мужа.

Я думала он ничего не знает, что любимая мама заботившаяся всю жизнь о своем сыне постаралась чтобы сын не узнал. А сын узнал и знал это всю свою жизнь.

— Если ты считаешь что я тебе Марину отдам любимая моя жена, ты ошибаешься!

Я продолжаю пристально смотреть на него. Сколько ненависти в его красивых глазах. Какой подлый человек Царев, как и его родители. Достаю телефон и включаю видео. Кладу телефон перед ним.

Царев внимательно смотрит на видео. На его красивом лице ходят желваки. Я понимаю что в этот момент он не просто хочет меня ударить он хочет меня убить.

— Ты сейчас серьезно?

— Серьезно! Если ты напишешь на Леона заявление то я дам этому видео ход, твой отец ни то что мэром не станет, а из администрации вылетит! Конечно все понимают что ни 37 год, но все же!

Ренат сглатывает и хватает мой телефон.

— Можешь хоть в окно его выкинуть, если дочь мне не отдашь или навредишь моей семье или Леону, я тебе слово даю что это видео разлетится, как горячие пирожки! Надеюсь мы договорились!

Встаю и забирая телефон из его рук иду к выходу.

Меня всю трясет, тяну руку к ручке двери, как оборачиваюсь. Ренат с такой ненавистью смотрит на меня что мне кажется он сейчас разорвет меня на части.

— Ты пожалеешь о своем поступке Романова, да поздно будет!

Я выхожу из его кабинета, а меня всю трясет. То что пожалею я сто процентов.

* * *

— Этот ублюдок ничего тебе не сделает!

Я сидела на лавочке у больницы, а Леон стоял рядом. Мрачно смотрел на меня, а я глаза поднять на него не могла. Так больно и паршиво на душе было. Он все знал. Все знал и мне было страшно представить, что он думал про меня, как презирал, да и я сама себя презирала. Мой ребенок, наш ребенок рос далеко от нас, вдали. В носу щипало, хотелось рыдать. Внутри так все сжималось. Болезненно страшно. Я хотела встать и обнять его, повиснуть на нем, прижиматься к нему. К его сильному телу, к мужчине которого так сильно любила, которого так безумно любила и которым жила. Леон… Мой любимый мужчина.

Помню, как мне было четырнадцать лет когда познакомились, как любила его. Столько лет прошло, а мои чувства не угасли ни на момент. Я также сильно его любила, также до одури, до безумия.

— Скажи мне, ты знаешь где он?

Я опускаю глаза еще ниже.

— Соня!

— Да в хорошей богатой семье, так сказали!

— Я найду его!

Наконец решаюсь поднять на него глаза. Руки бешено дрожат. Страшно и так отчаянно до дрожи.

Мне хочется рыдать, хочется упасть и выть. Всю трясет до ужаса. Сглотнув встаю. Понимаю что это конец, он не станет меня слушать.

— Куда ты?

— На работу!

Рождественский внезапно ближе ко мне подходит, я в глаза его такие родные смотрю и понимаю что не могу больше. Расплакавшись обнимаю его, всем телом к нему прижимаюсь, а его сильные руки, такие родные и любимые руки сжимают мое тело. Он прижимает меня крепче, он не отпускает меня, ни на секунду не отпускает.

— Я люблю тебя глупая, я найду его!

— Прости меня, прошу прости! Прости!

Рыдаю сильнее, а он лишь крепче прижимает меня к себе.

— Я не жил, я существовал все эти годы, существовал! Я люблю тебя, Соня! Больше никто не тронет тебя, я тебе слово даю, никогда!

По моим щекам текут слезы, а я не могу остановиться. Я тоже люблю его, до безумия люблю.

* * *

— Куда мы едем?

Юля мрачно смотрела на меня, а я собирала вещи. Руки дрожали.

— Его зовут Леон, ты его не знаешь!

Юля хмыкнула.

— Знаю, очень хорошо знаю, мама много про него говорила! Скажи мама умрет?

У меня потемнело в глазах. Мама не умрет, мама не имеет права умирать. Дверь распахнулась и в комнату вошла Марина. Судя по ее лицу было понятно что что то случилось. Что-то серьезное. Юля бросила на меня взгляд, а я внимательно смотрела на то, как Марина сжимает в руках телефон.

— Что случилось?

— Бабушка сказала что ты уходишь от папы! Это правда?

Юля присвистывает.

— Девчонки, я на кухне делаю чай!

Когда она уходит, мы остаемся с дочерью одни. Я вижу слезы в Марининых глазах. Вижу, как ее детское личико готово вот вот расплакаться и мне становится невыносимо.

— Марина я хотела с тобой поговорить, мы с папой очень много лет вместе и очень любим