Без права на отказ - Татьяна Минаева

Я поставила фотографию обратно и вышла в холл. Помимо спальни Олега и гостиной тут была еще одна дверь. Я поначалу даже не заметила её, она находилась чуть поодаль от двух других. Съедаемая любопытством, я подошла к ней и дернула за ручку. Однако та не поддалась. Снова попыталась повернуть, но дверь и правда оказалась заперта. Интересно… Что Олег Коршунов может скрывать в этой комнате? Мне стало очень интересно, но я вовремя напомнила себе, что Яна — хорошая девочка, а любопытство хорошим девочкам не свойственно, и усилием все же заставила себя отойти от комнаты.

В ванной я уже была утром и, по всей видимости, ночью, но все же заглянула снова. Отделанная серо-белой мраморной плиткой ванная комната, темная ванная-джакузи и просторная душевая кабина с тропическим душем. Сегодня там было так хорошо, что я не хотела вылезать из-под теплых водяных струй. Взгляд мой наткнулся на белье, закинутое в стиральную машинку, и мигающую кнопку, извещающую, что стирка окончена. Я открыла дверцу и достала влажный комплект. Вот… Если у меня и были сомнения в том, что Олег говорит правду о нашей… ночи, то теперь они отпали напрочь. Видимо, утром он забыл развесить белье. Что я поспешила сделать сама. Отыскала таз в шкафчике, где хранилась утварь для уборки и стирки, и вышла на балкон. Там нашла сушилку и повесила на нее простынь светло-серого цвета. Интересно, бельё он сам покупал или помог кто? Селезнёва, к примеру… Подойдя все к такому же витражному окну, я посмотрела вниз. Высоко.

Охватив себя руками, я вздохнула. Внезапно на меня нахлынула такая грусть. Вот до чего ты, Яночка, докатилась. Знала бы бабушка, что ты творишь, ни за что в жизни тебя одну в Москве не оставила бы. Мне всегда хотелось, чтобы бабуля гордилась мной, а я… К глазам подступили слезы, я хлюпнула носом и поспешила вытереть мокрые щеки. Ну вот, пореви еще, Яночка, пожалей себя. На самом деле ведь все не так уж и плохо. Олег не собирается нарушать наш уговор и будет меня тренировать, а я… я тоже не собираюсь больше поступать так, как поступила вчера. И самой противно, и Олег второй раз мне не простит.

Вернувшись в спальню, я принялась разбирать чемодан. Сложила самые необходимые вещи на полку, повесила пару платьев рядом с пиджаками и рубашками Олега. Не удержавшись, провела по белоснежным рукавам. Дорогая ткань, мягкая. Он весь был дорогой. Золотой мальчик стал олимпийским чемпионом… так писали про него в газетах. Он не знал отказа ни в чем. Даже тренировался в Америке у знаменитого тренера. Но вот что-то мне подсказывало, что всему, что у него сейчас есть, он обязан лишь себе. Олимпийскими чемпионами, может быть, и становятся иногда случайно, но это точно не про человека, который перед Олимпийскими играми три раза подряд выигрывал чемпионат мира и ещё целую кучу стартов — перечислять — не перечислить.

Остальные вещи я так и оставила неразобранными. Сумки даже не тронула, поставила рядом со шкафом, а полупустой чемодан пристроила рядом к стене. На часах было половина седьмого, и я решила, что нужно сделать что-то на ужин. Вечерняя тренировка уже закончилась, и Олег, по сути, должен был скоро приехать домой.

Отправившись на кухню, я порыскала в ящике и нашла пачку гречки. В холодильнике лежал довольно большой кусок говядины, так же нашлись огурцы, помидоры, зелень и даже болгарский перец.

— Отлично! — Я закатала рукава и с усердием принялась готовить.

На какое-то время я отвлеклась и перестала думать о том, как развернулась моя жизнь: о предстоящей работе, об Олеге и даже том, что ожидало меня ночью. Вот только время бежало вперед, мясо уже потушилось, гречка стояла на плите и доходила под крышкой, а Олега все не было. Я бросила взгляд на часы в телефоне и, недовольно хмурясь, написала ему смс с вопросом о том, когда он будет дома. Однако ответа не последовало. Ни через пять минут, ни через пятнадцать. А через час я сидела и зло ковырялась вилкой в салате и зажёвывала его гречкой. Одна. На огромной просторной кухне, глядя в витражное окно на десятом этаже многоэтажки бизнес — класса. И думала о том, что если я правда решила, что стоит мне попросить прощения — этого окажется достаточно, чтобы он меня простил и забыл мой косяк — я дура. В области груди неприятно кольнуло, когда я поняла и то, что в условиях нашей сделки я не подумала упомянуть, чтобы и у него в жизни не было других женщин, кроме меня.

Олег вернулся около двух ночи. Стоило ключу в замочной скважине повернуться, я резко подскочила с постели, хотя едва успела заснуть. Поспешила выйти и… Что должна была сделать, я не имела ни малейшего понятия. Я была зла, и единственное, чего мне по-настоящему хотелось — устроить Коршунову допрос с пристрастием: где ты был, с кем ты был и почему не позвонил! Но я тут же вспомнила наш уговор: не устраивать скандалы и разборки. Я не его жена и даже не его девушка. Я — его шлюха. Пора начать называть вещи своими именами. Я живу с ним ради достижения собственной цели, и уже не важно, принудил он меня к этому или нет.

Помедлив, я все же дернула за ручку двери и вышла в ярко освещенный холл. Зажмурившись, потерла глаза и попыталась пригладить волосы. Но они продолжали торчать в разные стороны. Заметив моё присутствие, Олег окинул меня пристальным взглядом, отдельно остановившись на босых ногах. Он разделся, повесил куртку на вешалку, но ничего мне не сказал. И только когда он прошел мимо меня в сторону кухни, я уловила исходящий от него запах алкоголя.

— Я вообще-то переживала! — все же не выдержала я и ринулась за ним. Остановилась в дверном проеме. Из той кучи слов, что я хотела ему высказать, эта фраза показалась мне самой безобидной.

Олег открыл холодильник, взял бутылку воды, открутил крышку, бросил её на столешницу, затем сделал пару глотков и поставил туда же бутылку. Я завороженно наблюдала за каждым его движением, будто бы от этого зависела моя жизнь. Он повернулся и, чуть сощурившись, посмотрел на меня.

— Подойди, — наконец услышала я после паузы.

— Олег, я… — Я почувствовала, что запахло жареным, едва наткнулась на его взгляд. Взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Для меня как минимум. Мало того, что он пьян, так еще и, судя по всему, очень зол.

— Сюда иди, Яна. — На этот раз это была уже не просьба и не указание — приказ.

Тяжело сглотнув, я покорно подошла к нему, остановилась рядом и, задрав голову, уставилась ему в глаза. На мне были только пижамная майка и короткие шорты. Мне было холодно, и я почувствовала, как затвердели соски. Олег это тоже почувствовал, потому что в тоже самое мгновение рука его опустилась на мою грудь. Другой рукой он обвил мою талию и буквально впечатал меня в себя.

— Хорошая девочка, — выдохнул он мне в лицо и тут же завладел моими губами в жестком, не приносящем ничего, кроме страха, поцелуе.



— Олег. — Я пыталась отпихнуть его, но силы были не равны. — Олег, перестань! — закричала я, когда его руки, не церемонясь, забрались под мою пижамную майку и с силой стиснули груди. — Олег! — в горле стоял ком, на глаза навернулись слезы. Мне было неприятно, мне было страшно, и я… я понимала, что если он не остановится сам, я остановить его не смогу, он сделает со мной все, что посчитает нужным.