Без права на отказ - Татьяна Минаева

— Мы договорились с тобой, Горелов… — вскинув брови, Олег красноречиво глянул на Сашку. Тот, кивнув, развернулся и поехал к Альке, отрабатывающей вращение на другой стороне катка под чутким руководством нашего второго тренера.

Я открыла дверцу борта, чуть проехалась, дабы почувствовать гладь льда, а после повернулась и подкатила к Олегу.

— Зря Вы взяли его, Олег Евгеньевич, — со знанием дела выговорила я.

— И почему же?

— Он хоть и талантливый, но ленивый.

— Ты тоже ленивая, но это не помешало мне взять тебя в группу, Яна.

Он говорил серьезно. Я уже научилась понимать, хотя бы примерно, когда Коршунов хочет меня подцепить словами, а когда просто вываливает правду. Скрипнула зубами, послала тренеру гневный взгляд и покатила в сторону от борта.

Внутри меня копилась злость. И ей нужен был выход. С каждым днем спокойствие давалось мне все с большим трудом. А прошло всего два дня, как я переехала к Олегу. Смешно. Теперь еще и этот… Я зыркнула в сторону обнимающего смеющуюся Альку за талию Сашки, и мне захотелось сделать что-то эдакое… гадкое. Подрезать этого говнюка или чего похуже… Я проехала мимо них, взгляд мой уперся в довольное лицо Горелова. А в следующее мгновение я врезалась в неожиданно появившийся борт и упала.

— Абрамова! — послышался громкий возглас Олега.

Сидя на пятой точке, я повернула голову в его сторону. Могла бы поклясться, что он сейчас готов выйти на каток и отшлепать меня. Или не отшлепать… Невесело ухмыльнувшись, я поднялась на ноги и покатила обратно к тренеру.

— Да, Олег Евгеньевич?

— Ты что вытворяешь? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Ты же знаешь, что мы с ним встречались! — прошипела я.

— А это тут причем?

— А при том! — всплеснула руками, а после положила их на борт рядом с ладонями Олега. — Когда я попросила у него помощи, он слился, а теперь ведет себя, как ни в чем не бывало. И ты еще… других свободных парников не нашлось для Ермаковой?

— Яна, ты не понимаешь…

— Да все я понимаю! — повысила голос я, но тут же осеклась и глянула по сторонам. Не хотела, чтобы нас слышали. — Все я понимаю, — уже спокойно продолжила я. — Понимаю, что он действительно талантлив, но ведь спортсмен помимо таланта еще чем-то должен обладать, правда же? Он оставил меня на улице, когда меня выперли из общаги. Даже не предложил помочь придумать что-нибудь, просто сказал — ты же справишься… И Альку он так же может кидануть. Ну или наоборот, вцепиться в неё так, что не отдерешь. Я не говорю о том, чтобы ты его не брал в группу, я просто…

Олег смотрел на меня самым моим нелюбимым из всех его взглядов — будто душу наизнанку мне выворачивал и видел насквозь. И молчал. А я не хотела больше говорить. Поняв, что не дождусь от него какой-либо реакции, сделала попытку отъехать, но вдруг он ухватил меня за руку и вернул мою ладонь на поверхность борта, а после накрыл своей. Его рука была прохладной, но мне стало жарко. Я выдохнула и взглянула на него с мольбой. Не знаю, чего я хотела услышать от него или увидеть в его глазах.

— Я все знаю, Яна. Горелов на испытательном сроке. Если он сделает хоть что-то не так, как мы договаривались, он вылетит из центра, а Альбине я найду другого партнера. Пока же ей необходимо обучиться парным элементам. Для этого подойдет даже твой Сашка.

— Он не мой, — надула губы.

— Я надеюсь. — Услышала я и улыбнулась против воли. Какой же он всё-таки!.. Его пальцы крепче сжали мои, и он произнес: — Иди тренироваться. И осторожнее с бортами. Бестолочь…

— Скотина Вы, Олег Евгеньевич! — нашлась я, не переставая улыбаться, оттолкнулась и возобновила тренировку.

Пока шла разминка, Олег находился за пределами катка, потом тоже выехал на лед. Засмотревшись на него, я снова чуть не врезалась в борт. Вовремя остановилась, уперевшись в поверхность руками и спиной почувствовала его недовольный взгляд. Он акцентировал внимание на Але с Гореловым, я же тренировалась под руководством Антона Валерьевича. Мы отрабатывали прыжки. Получались они у меня с переменным успехом. Коршунов требовал, чтобы на тренировке выполнялось десять из десяти, двадцать из двадцати. Стоило допустить хоть малейшую помарку даже на одном из них, и всё начиналось заново. Десять из десяти, двадцать из двадцати… Олег не позволял закончить, пока результат не становился стопроцентным. Сегодня я чувствовала себя намного лучше, чем вчера, и была полна решимости показать, чего стою на самом деле. Прыгнула десять лутцев подряд, потом десять ритбергеров. А потом… потом у меня получился этот адовый для меня каскад из лутца и ритбергера. Приземлив его, я не удержалась и радостно вскрикнула. Если он начнет получаться стабильно, и я смогу вставить его в программы, это увеличит мою техническую базу. А если еще и четверной… при мысли о тулупе, у меня по телу пробежали мурашки. Я никогда не думала, что могу быть способна даже на тройной аксель, не говоря уж о четверном… С Лапышевой мы как-то начинали учить аксель в три с половиной оборота, однако техника акселя у меня была нестандартная и на двойном-то иной раз у меня во время программ возникали проблемы, а уж тройной…

Я обернулась через плечо и поймала на себе взгляд Олега. Улыбнулась краешками губ и, вздохнув, снова стала заходить на прыжок. Если мой тренер говорит, что я могу освоить четверной, у меня нет причин ему не верить. Набрав ход, я скрутила тройной тулуп и, разведя руки в стороны, плавно выехала. Ну не просто же так Олег меня взял. Шлюха из меня так себе, а вот фигуристка все же получше будет, как бы он ни убеждал меня в обратном.

Как и обещал Олег, в перерыве мы отправились на финальную примерку моих костюмов. После удачно проведенной утренней тренировки настроение мое немного приподнялось, и когда мы вошли в ателье, я улыбалась, предвкушая, что наконец-то смогу прокатать свои программы при полном параде. Скоро контрольные прокаты сборной России, и я хотела показать на них все, на что была способна. А красивые костюмы давали дополнительный стимул не падать с прыжков. По крайней мере, мне.

Платье для короткой программы было приглушенно-зеленого цвета из ткани, схожей с атласом, но гораздо легче. Платья для фигуристов вообще должны быть максимально облегченными, практические невесомыми, чтобы ничто не мешало прыжкам, поэтому выбор ткани — дело деликатное и ответственное. Мастер справилась с этой нелегкой задачей великолепно.

- Красивое, — выйдя из примерочной, я уставилась на сидящего на диванчике напротив Олега.

Он оценивающе осмотрел меня, затем, встав, подошел и коснулся моего оголенного плеча. Вместо рукавов были лишь тоненькие лямки, выполняющие скорее декоративную, нежели функциональную роль. Само же платье держалось на телесной сетке, тщательно подобранной мастером к цвету моей кожи. Лиф был украшен цветочным орнаментом из страз. За мою карьеру платья у меня были разные: синие, жёлтые, удачные и не очень, но это, вне всяких сомнений, превосходило их все элегантностью и шиком.