Меня повело - Царина Вереск

он не видел выражение моего лица. Потому что внутри сейчас не «голова болит».

Внутри злость. Глупая. Детская. Колючая.

На Макса. И на себя ещё сильнее.

Идиотка. Ну конечно он пришёл с друзьями. Он же всегда с нами. Это его стая. Его мир. С чего я решила, что он вдруг придёт один? Что поймёт? Что догадается?

Щёки начинает жечь.

Я вспоминаю, как Костя сказал: «О, Алинка, ты классно выглядишь». Как Макс посмотрел. Секунду. Всего секунду. Но посмотрел.

И всё. Больше ничего. Ни слова. Ни намёка. Будто я правда просто соседская девчонка, которую он знает сто лет.

Я сжимаю пальцы на колене.

Ну и ладно. Если ему всё равно — значит всё равно. Пусть смотрит. Пусть думает. Пусть вообще не думает. Я не буду на этом зацикливаться.

Машина плавно тормозит на светофоре. Красный свет ложится на приборную панель и на мои руки.

— Точно всё нормально? — всё-таки спрашивает Кирилл.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Легко. Спокойно. Почти искренне.

— Конечно.

Он смотрит секунду. Будто проверяет. Потом мягко улыбается в ответ и включает поворотник.

А я отворачиваюсь обратно к окну — и мысленно злюсь. На Макса. Потому что это из-за него.

Музыка меняется на другую — ещё мягче, почти шёпотом. Кирилл переключает плейлист кончиками пальцев, не глядя. У него всё так — спокойно, точно, будто он заранее знает, что и когда нужно сделать. Даже повороты он проходит плавно, без рывков, как будто дорога сама подстраивается под него.

— Кофе хочешь? — спрашивает он между делом. — Тут рядом есть нормальное место.

— Можно, — отвечаю.

На самом деле мне всё равно. Кофе, чай, вода, воздух — без разницы. Я соглашаюсь просто потому, что он предложил. Потому что он хороший. Потому что с ним легко.

Кирилл сворачивает к небольшой кофейне с жёлтой вывеской, выходит первым, открывает мне дверь. Ладонью — аккуратно, не театрально. Просто привычный жест.

Я улыбаюсь.

Он всегда такой. Воспитанный. Внимательный. Правильный. Иногда кажется, что он родился уже взрослым.

Мы садимся у окна. Кирилл заказывает за нас обоих — запомнил, что я люблю капучино без сахара. Я даже не удивляюсь. Кирилл вообще всё запоминает. Мелочи. Фразы. Настроение. Он умеет слушать — редкий талант среди парней.

— Ты сегодня красивая, — говорит он спокойно, как факт. — Очень.

Я чуть пожимаю плечами.

— Да ладно тебе.

— Я серьёзно.

Он смотрит прямо. Без намёков. Без липкости. Просто смотрит.

Я снова улыбаюсь. Тепло. Благодарно. Как другу.

Он всегда так говорит. Всем говорит. Он просто галантный. Просто воспитанный. Просто хороший парень. Не из тех, кто свистит вслед или раздевает глазами. Он другой. Спокойный. Надёжный. Удобный рядом.

— Ты сегодня тихая, — замечает он.

— Устала, наверное.

— Танцы вымотали?

— Наверное. Подготовка к конкурсу сильно выматывает.

Ложь снова ложится гладко. Даже не цепляется.

Он кивает, принимает ответ, не копает глубже. И это облегчает. С ним не нужно оправдываться. Не нужно объяснять. Можно просто быть — и он не будет лезть в голову.

Официант приносит кофе. Пар поднимается мягкими струйками. Я обхватываю чашку ладонями, грею пальцы.

И почему-то вспоминаю другие руки. Большие. Тёплые. Чуть шершавые. Как Макс держал руль мотоцикла. Как сжимал сигарету между пальцами. Как лениво поправлял волосы.

Я моргаю.

Вот опять. Да что со мной сегодня.

— О чём думаешь? — спрашивает Кирилл.

— О поступлении, — отвечаю автоматически.

Он чуть улыбается.

— Волнуешься?

— Немного.

— Ты поступишь, — говорит он уверенно. — Даже не сомневайся. Уже ведь поступила.

Он говорит это так спокойно, будто уже видел моё будущее и просто сообщает результат. В его голосе нет сомнений. И от этого внутри становится тепло. Приятно. Спокойно.

Хороший он. Правда хороший.

Я делаю глоток кофе. Пена остаётся на губах. Я машинально слизываю её кончиком языка — и в этот момент перед глазами всплывает взгляд Макса. Тот короткий. Быстрый. Когда он заметил, как я одета.

Горячо становится в груди.

Я отвожу глаза в окно.

— Если что, — тихо говорит Кирилл, — я могу помочь с документами за границей. У меня там знакомые.

Я киваю.

— Спасибо. Но извини. Я уже решила. Буду учится здесь — улыбаюсь я.

Он не навязывается. Просто предлагает. Как всегда. И я думаю — какой он удобный человек. Рядом с ним не нужно напрягаться. Не нужно угадывать настроение. Не нужно ждать вспышек. Он ровный. Спокойный. Надёжный.

Не как Макс.

Я прикусываю губу.

Вот именно. Не как Макс.

И почему тогда я всё равно думаю о нём, а не о человеке, который сейчас сидит напротив и смотрит на меня так внимательно, будто я что-то важное?

Я делаю ещё глоток кофе.

Музыка тихо играет. Кирилл что-то рассказывает про университет за границей. Я слушаю. Киваю. Улыбаюсь.

И всё равно думаю — заметил ли Макс, что я ушла.

Мы гуляем по набережной до самого вечера. Вода тёмная, тяжёлая, на поверхности — блики фонарей. Люди медленно идут вдоль перил, кто-то смеётся, кто-то фотографируется. Кирилл рядом — не слишком близко, не слишком далеко. Держит ритм шага под меня.

Он что-то рассказывает — про знакомых, про поездку, про какой-то проект. Я слушаю, иногда смеюсь. Он умеет говорить так, что рядом спокойно. Без давления. Без этого мужского «смотри, какой я». Он просто есть.

Иногда его рука касается моей — случайно, когда мы обходим людей. Тепло, аккуратно.

Я воспринимаю это как норму. Как воспитание. Как хорошее отношение друга. Он всегда такой — мягкий, внимательный, корректный.

Мы останавливаемся у воды. Я опираюсь на перила, смотрю на отражение огней. В голове всё равно другое лицо. Другие глаза.

Я злюсь на себя. Почему я думаю о нём? Он же даже не попытался ничего сказать. Ничего. Будто я правда просто соседка из подъезда. Приперся со всеми. Позвать всех он додумался, а одному придти нет. Дурак.

— Замёрзла? — спрашивает Кирилл.

— Немного. — поглаживаю я предплечья. Вечер летний, но у воды все равно прохладно.

Он снимает лёгкую куртку и набрасывает мне на плечи. Спокойно.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

Он смотрит так, будто это что-то большее. Но я не придаю значения. Он просто хороший. Просто заботливый.

Когда Кирилл везёт меня домой, уже темно. Музыка тихая. Я сижу на сиденье, немного прикрыв глаза. И просто расслабляюсь. Мне очень хорошо. Спокойно.

Свет фар режет двор. Машина останавливается. Я открываю дверь медленно. И вижу их.

У подъезда стоят трое. Макс, Ян, Костя.

Сердце делает короткий удар. Я ощущаю, как внутри поднимается упрямая, глупая волна.

Я не спешу. Выхожу, поправляю волосы. Знаю,