Паган - Джессика Гаджиала

тепловое растирание для временного облегчения боли в мышцах и суставах, связанное с артритом, ушибами, простыми болями в спине) и пятицентовыми купонами.

Она усмехнулась на это. — Я с ним не встречаюсь, извращенец. Я просто живу здесь.

— У тебя собственный бизнес, но ты снимаешь комнату.

— Может какие-нибудь другие личные данные, которые ты хотел бы знать? Мой кредитный рейтинг? Размер чашечки лифчика? — спросила она, приподняв бровь, давая понять, что я нажал на больное место. Что это было за больное место, было выше моего понимания, но это определенно превратило женщину из несколько мягкой, немного неловкой и милой в раздраженную, язвительную и надменную всего за секунду.

Интересно.

Я подошел на шаг ближе, так что кончики моих ботинок коснулись передней части ее туфель. И поскольку она была в настроении стоять на своем, она не отступила ни на шаг, как, вероятно, хотела, зная, что мое присутствие рядом было для нее проблематичным. Разве проблематичным? Это было потому, что от того, что я был в футе от нее, у нее намокли трусики. Мне даже не нужно было проверять, чтобы знать наверняка. Готов поспорить на свой левый глаз, что она промокла раньше в своем салоне от того, что я был у нее за спиной. И я готов поспорить на свою правую руку, что она делала это сейчас прямо перед домом своего старика.

Мои руки легли на ее бедра и медленно заскользили вверх, мой член ожил от того, как легкая дрожь пробежала по ее телу от этого целомудренного прикосновения. Возможно, ее организм предвидел, что мои мотивы были какими угодно, только не невинными. Ее глаза нашли мои, ее широко раскрытые, округлившиеся от удивления. Ее губы были приоткрыты, должно быть, в предвкушении. Но я не собирался завладевать ее губами.

Видите ли, где-то между салоном и ее подъездной дорожкой я решил, что все будет по-другому. Я собирался разыграть свою карту так, как никогда раньше.

Так что, несмотря на то, что всю неделю я думал только о том, чтобы войти в нее, этой ночью этого не произойдет. Хотя я знал, что мог бы овладеть ею, если бы захотел.

Мои руки сжались немного сильнее, когда они прошлись по ее ребрам, нащупывая резинку лифчика, затем мои ладони сомкнулись на ее груди и сжимали до тех пор, пока с ее губ не сорвался почти беззвучный стон. Ее соски почти мгновенно затвердели, призывно прижимаясь к моим рукам. И, что ж, я был всего лишь мужчиной. Я ничего не мог поделать, но позволил своим рукам переместиться так, чтобы мои большие пальцы могли поработать над напряженными пиками. Пока она почти не вжалась в меня, она уже зашла так далеко.

Затем я позволил своим рукам опуститься.

— Не знаю. Я бы сказал, что это примерно 36С (прим. перев: речь идет об обхвате груди и размере чашки). Спокойной ночи, Кеннеди. Еще увидимся.

Это был не пустой разговор.

Это было гребаное обещание.

Я собирался увидеть ее.

Я собирался увидеть ее распростертой на моей кровати, совершенно, блядь, обнаженной, с мокрой киской, твердыми сосками, умоляющую, блядь, умоляющую о моем члене.

Я собирался увидеть ее на коленях с моим членом, погруженным в ее горло.

Я собирался увидеть ее на четвереньках, запустив руку в ее волосы, заявляя права на ее задницу как на свою.

О, да.

Я планировал увидеть чертовски много Кеннеди.

Но не раньше, чем я заставлю ее умолять об этом.

Да, это был тот ход, который я собирался разыграть.

Глава 5

Кеннеди — 2 дня спустя

Воскресенье было самым медленным днем недели в салоне.

Вы бы так не подумали. Обычно в этот день все отдыхают от работы и у всех есть время привести в порядок волосы и ногти.

Как оказалось, это было не так.

Это воскресенье было похоже на смесь дамочек, идущих в церковь, мамочек-футболисток, которые должны были везти маленьких Тимми и Дженни на тренировку туда и обратно, и измотанную работой женщину, пытающуюся втиснуть недельные дела в один день.

Но какой бы ни была причина, мы почти все время сидели сложа руки.

Обычно я отправляла Бенни домой на полдня, чтобы он мог насладиться редким свободным временем со своим парнем. Но Рикардо в этот день был на каких-то съемках, так что Бенни был предоставлен сам себе. Очевидно, он предпочитал проводить свободное время со мной. Что, учитывая, каким он был потрясающим, было мне очень лестно.

— Неужели никому нет дела до того, что в понедельник они придут на работу со сколотыми ногтями? — спросил он, внезапно вставая и принимаясь расхаживать.

Бенни был просто сгустком энергии. Он мог работать весь день и ночь напролет, не теряя при этом своего жизнерадостного обаяния. Но стоило ему отвлечься на десять минут, чтобы полистать журнал, и он чувствовал себя несчастным.

— Может быть, мне стоит пересмотреть свое решение о том, чтобы оставаться открытой по воскресеньям, — размышляла я, зная, что это маловероятно. Потому что любая мелочь помогала. Если кто-то просто гулял по городу и ему не нравилась новая стрижка или цвет волос, мы были рядом, чтобы помочь ему и потратить немного дополнительных денег.

— Может быть, нам стоит... - начал он, но его прервал звонок.

Это был звук, который почти всегда вселял в меня надежду. Еще один клиент, еще один платеж, еще на один день приблизивший меня к тому, чтобы снова стать платежеспособной, к тому, чтобы вернуть хоть немного уверенности в себе.

Но когда я увидела, как улыбка Бенни стала озорной, у меня возникло внутреннее ощущение, что тот, кто пришел, не нуждался в трехсотдолларовом преображении.

— Обычно наша клиентура — женщины, — практически промурлыкал он тому, кто, должно быть, был мужчиной.

— Да? Потому что салон, который выглядит как розовая киска, я бы подумал, что мужчины, черт возьми, с большей вероятностью займут свое место здесь.

Итак, Ниро снова был в моем салоне.

После того странного знакомства, а затем быстрого прощания двумя ночами ранее, я была на взводе, думая, что он может появиться в любой момент. Я хотела сказать себе, что это из-за нервозности я так себя чувствовала, но было совершенно ясно, что это было волнение, предвкушение, желание, настолько сильное, что для этого требовалось новое, черт возьми, слово.

Это было безумие.

Я его не знала.

Я ни за что не должна была так увлечься им.

Я всегда была более щепетильна в выборе мужчин. Это было больше