Фэлкон - Мишель Хёрд

мысль замирает, когда мой взгляд падает на заплаканное лицо Лейлы. Её тело содрогается от каждого всхлипа.

Что за чертовщина?

Волосы в беспорядке, бело-голубая футболка разорвана спереди. Мне требуется мгновение, чтобы осознать увиденное.

Красные кровоподтеки на слишком бледном лице.

Широко раскрытые глаза, расфокусированные и дикие от паники.

Листья в волосах. Ссадины на ногах.

Мой взгляд скользит по ней, и с каждым синяком, с каждым пятном крови внутри меня закипает беспощадная ярость.

Каким-то образом я заставляю себя шагнуть вперед. Она пошатывается, отворачиваясь, и я подхватываю её в тот самый момент, когда её ноги подкашиваются. Обхватив её сзади, я прижимаю её к себе, не давая упасть на пол.

Мои глаза встречаются с глазами Мейсона, а затем мы оба смотрим туда, где Лейк методично бьет Грейсона.

— Она со мной. Иди помоги Лейку, — слова звучат странно, будто это не мой голос.

Когда Мейсон бросается к дверям, я немного ослабляю хватку, чтобы зайти спереди. Наклонив голову, я пытаюсь рассмотреть её лицо, но спутанные волосы скрывают левую щеку.

— Что случилось? — спрашиваю я. Тянусь рукой, чтобы убрать прядь с её лица, и замираю, когда она вздрагивает.

Вся тяжесть момента бьет меня под дых. Кажется, дыхание застревает в горле. Я прожил тепличную жизнь и никогда не сталкивался с подобным. Я, блядь, понятия не имею, что делать. В сердце бушует коктейль из тревоги и инстинкта защитника.

Я пытаюсь сохранять спокойствие и уже собираюсь спросить снова, когда её взгляд фокусируется на мне. Она икает сквозь рыдания: — Фэлкон...

На этот раз я действую медленнее: осторожно заправляю прядь ей за ухо. Увидев еще один синяк на челюсти, я чувствую, как ярость вспыхивает с новой силой.

Понимая, что Грейсон имеет к этому прямое отношение, я спрашиваю: — Это Грейсон?.. — Гнев делает мой голос пугающим, и, не желая пугать Лейлу еще больше, я откашливаюсь и шепчу: — Это Грейсон с тобой сделал?

Она начинает кивать, но, прежде чем успевает ответить, шум позади пугает её до смерти. Схватившись за мой пиджак, она буквально вжимается в меня, прячась за той жалкой защитой, которую может предложить ткань. Эта реакция заставляет моё защитное рвение взорваться с невиданной силой. Дверь за спиной с грохотом закрывается, и Лейла снова вздрагивает. Я обнимаю её за плечи левой рукой, а правую кладу ей на затылок, желая, чтобы она почувствовала себя в безопасности.

Я оглядываюсь. Мейсон толкает Грейсона, заставляя того рухнуть на колени на мраморный пол. Грейсон быстро вскакивает и пятится, пытаясь вытащить телефон из кармана.

— Я подам на тебя в суд! — осмеливается он угрожать Мейсону.

Я привык видеть Мейсона в ярости, но когда Лейк подходит вплотную к Грейсону, едва не касаясь его лицом к лицу, меня пробирает удивление.

— Ты хочешь подать в суд? Ты здесь не жертва, ублюдок!

Грейсон вытирает ладонью кровь из рассеченной брови.

— Она меня, блядь, укусила! — ревет он, вены на шее вздуваются. Он тычет дрожащим пальцем себе в лицо: — Посмотрите на царапины! Если останется шрам, она оплатит этот ебаный счет!

— Что ты сделал такого, что ей пришлось кусаться и царапаться?! — кричит Кингсли. Её щеки пылают, руки дрожат. Я никогда не видел её такой расстроенной.

— Я ничего не делал! Эта сука сумасшедшая! Вот что бывает, когда пускаете в «Тринити» всякое отребье.

Взглянув на Лейлу, я чувствую, как во мне что-то окончательно ломается: она еще сильнее вжимается в мою грудь. Я кладу руки ей на плечи и слегка отодвигаю.

— Лейла, скажи мне, что произошло.

Она качает говорой и снова прячется у меня на груди.

Не оборачиваясь к Грейсону — потому что знаю, что если посмотрю на него, то сорвусь и забью до смерти, — я рычу: — Заприте его в люксе. Я разберусь с ним, как только позабочусь о Лейле.

Нужно увести её отсюда. Я подхватываю её под ноги и спину, поднимая на руки.

— Кингсли, открой дверь.

Кингсли бросается вперед, выуживает ключ-карту из кармана Лейлы и со второй попытки открывает замок. Я вхожу и несу её к дивану. Усадив её, я смотрю на Кингсли.

— Вызывай врача.

Слово «врач» заставляет Лейлу оживиться. Она мотает головой.

— Не надо врача. Я не ранена.

Опустившись перед ней на корточки, я едва не касаюсь её разбитого колена, но вовремя останавливаюсь. Просто кладу руку на диван рядом с её ногой.

— Не ранена? — спрашиваю я с недоверием. — Лейла, тебе нужна помощь. Либо врач придет сюда, либо я везу тебя в больницу.

Её глаза встречаются с моими.

— Только не в больницу. Мама не должна узнать.

— Мы обсудим это позже, — успокаиваю я её и слегка сжимаю её бедро. — Звони, Кингсли.

Я достаю свой телефон и набираю Лейка.

— Проследи, чтобы Мейсон не убил этого ублюдка.

— Вообще-то, это обидно слышать, — отвечает мне голос Мейсона.

— Где Лейк?

— Выбивает из Грейсона всё дерьмо.

— Черт, Мейсон, разними их! — рявкаю я. — Звони отцу Лейка. Нам нужен юрист, чтобы разгрести этот бардак.

— Уже звоню, чтобы ему не пришлось разгребать дело об убийстве.

Я не могу винить парней. Если бы Грейсон сейчас был передо мной, мне бы тоже скоро предъявили обвинение в убийстве.

Приходит врач, и Кингсли садится рядом с Лейлой. Мне не хочется отходить, но Кингсли лучше знает, как с ней обращаться. Я сажусь напротив. Кингсли обнимает Лейлу, а мой взгляд мечется от одного синяка к другому. Что между ними произошло?

Мрачные мысли лезут в голову, заставляя меня стискивать зубы. Я знаю, что Грейсон за человек, и воображение рисует жуткие картины.

— Лейла. Грей... — мой голос охрип от ужаса, опутавшего сердце. Я не могу произнести это вслух, поэтому стараюсь зайти издалека: — Он заставил тебя?

В комнате воцаряется шоковая тишина. Кингсли отстраняется, в ужасе глядя на Лейлу. Лейла судорожно хватает края разорванной футболки, пытаясь прикрыться. Последний раз я чувствовал подобное на похоронах Дженнифер, когда видел горе Мейсона.

Я снова опускаюсь перед ней на корточки, кладу руки по бокам от неё и ловлю её взгляд.

— Он сделал это?

Она дико смотрит на меня и качает головой: — Нет.

Она сжимает ткань футболки еще крепче. Я не чувствую облегчения от её ответа, это только злит меня еще больше. Обернувшись к Кингсли, я спрашиваю: