Ребенок Бриджит Джонс. Дневники - Хелен Филдинг

– Нет-нет, Марк, не беспокойся. Ты упоминал про обед.

– Я тебя подвезу.

– Спасибо, я сама на машине. На новой.

– Значит, до завтра, Бриджит? Встретимся завтра вечером, да?

– Да.

19.00. Моя квартира.

Это невыносимо. Я беременна, Марк хочет ребенка; ох, если бы только я не спала с Дэниелом! Все тогда было бы как в сказке – и жили они долго и счастливо… Боже! Нет! Мы с Марком несколько раз пытались завести ребенка – без толку. Очень может быть, что забеременела я именно от Дэниела.

Чертовы дельфины. С другой стороны, если бы я не пыталась избавить дельфинов от проглатывания неразлагающихся презервативов, не видать бы мне моей деточки. Так что я должна бы благодарить дельфинов. И я бы их благодарила, если бы моя деточка, зачатая через безопасный для дельфинов презерватив, могла сказать определенно, кто ее дружественный дельфинам папочка.

Я во всем виновата. Но Дэниел – он же такой занятный обаяшка. Они с Марком – будто две половинки одного идеального мужчины, два вечных непримиримых соперника. И вот поле битвы переместилось в мою утробу.

19.15. Поистине, унитаз – гениальное изобретение. Чудесно иметь его дома; чудесно, что некое устройство столь невозмутимо и столь эффективно уничтожает рвотные массы. Обожаю белого друга. Он прохладен и тверд, на него можно положиться. Замечательно лежать и знать: он – рядом. Может, я вовсе не Марка люблю, а унитаз? Боже, телефон! Может, Марк хочет справиться о моем самочувствии? Сейчас расскажу ему все как есть, и он меня простит.

20.00. Это был Том.

– Бриджит, я – ГАДКИЙ, да?

– Том! Ну что ты! Конечно нет. Ты очень хороший.

Причиной невротических мыслей о собственном гадстве стал «один знакомый» (т. е. бывший любовник) Тома, которого Том заприметил в самом начале длинной очереди в баре фитнес-центра, метнулся к нему, сказал «Привет» и попросил взять для себя витграссовый смузи.

– Все дело в том, – сокрушался Том, – что мысль получить смузи без очереди возникла у меня прежде, чем мысль поздороваться с Хесусом. Вот и получается, что я – из тех людей, что с холодным цинизмом ищут выгод для себя за счет других. Например, в пабах такие личности норовят сбежать в туалет, едва доходит до оплаты счета.

– Ты одну деталь упускаешь, Том, – начала я, радуясь возможности на время забыть о собственном кошмаре и параллельно подозревая, что Том рано или поздно вспомнит о моем кошмаре, после чего укрепится в уверенности, что он – ГАДКИЙ, поскольку забыл сразу же спросить о моем кошмаре. – Ты не учитываешь, Том, что поздороваться со знакомым – это само по себе хорошо и правильно. Куда вежливее совместно пить витаминные смузи, чем демонстративно топать в самый хвост очереди, лишь бы не пришлось говорить «Привет».

– Да, но я ведь как раз и не пил смузи с Хесусом! Я пошел пить смузи с Эдуардо, потому что Эдуардо гораздо симпатичнее. Видишь теперь, КАКОЙ я ГАДКИЙ?

Пока я лихорадочно соображала, как бы так повернуть ничтожную чисто гейскую оплошность, чтобы она потянула на акт милосердия, Том выпалил:

– Ладно, я все понял. Я – ГАДКИЙ. Пока.

Снова зазвонил телефон.

– Привет, дорогая, я звоню узнать, что бы тебе хотелось на Рождество.

Мама.

Я отмела внезапный порыв намекнуть на свое положение, попросив прогулочную детскую коляску фирмы «Бугабу». Потому что мама звонила на самом деле вовсе не из-за рождественского подарка.

– Скажи, Бриджит, ты приедешь двадцать восьмого числа на репетицию визита Королевы? Знаешь, Мейвис постоянно талдычит про семейные ценности. Вообрази: мало того что она колет мне глаза отсутствием внуков, так теперь она еще и пытается умалять мои заслуги перед приходом, а ведь я столько лет отдала нашему приходу, нашей деревне, не так ли, дорогая?

– Разумеется, мама. Одной только еды ты сколько наготовила! И маринованных огурчиков! И яиц по-шотландски! И тортов-безе с малиной!

– Да! А еще был лосось по-королевски! Целое море лосося – за столько-то лет!

Р-р-р-р!

– Мам, на тебе одной приход только и держался. И держится. Так и скажи этой своей Мейвис! Пусть утрется.

Утрется? Ничего себе лексикончик.

– Спасибо, дорогая. Ой, мне надо бежать. У меня окорок в духовке. Маринованный в ананасном соке.

Приходила в себя после очередного приступа рвоты. Обнималась с милым белым другом, когда снова затрещал телефон.

Звонил Том.

– Я забыл спросить, как у тебя прошло с Марком. Видишь, ДО ЧЕГО я ГАДКИЙ? Не достоин с тобой общаться. Пока.

С минуту смотрела в замешательстве на телефон, потом вспомнила о деточке и решила разогреть в микроволновке картошку с сыром.

20.00. Вот, маленькая, тебе картошечка с сырочком. Как мамочка и обещала. Мы с тобой должны всегда говорить правду, верно, доченька? Верно. Даже когда для этого нужно очень, очень, очень много храбрости. Даже когда нам совсем-совсем не хочется говорить правду.

Понедельник, 16 октября

Дом Марка был заставлен цветами, завален игрушками и украшен плакатом «ПОЗДРАВЛЯЮ ТЕБЯ, БРИДЖИТ». Фатима, вся сияющая, хлопотала, умудряясь одновременно оказываться в трех и более местах. Обняла меня и испарилась, со своей всегдашней деликатностью.

– Только ничего не поднимай. – Марк забрал у меня дамскую сумку. – Сядь сюда. Так. Ноги повыше пристроим.

Усадил меня на барный табурет, а ноги попытался водрузить на другой барный табурет. Нам обоим стало смешно.

– Посмотри, что я нашел на чердаке. В детстве я их обожал. Нет, ты посмотри!

В кухне – пожалуй, теперь ее стоило назвать игровой комнатой – среди кушеток и стульев расположился целый набор гоночных машинок фирмы «Скейлекстрик». Я рассмеялась; постаралась проглотить слезы.

– Ну, пока она еще до них дорастет… Хотя…

Марк метнулся к холодильнику.

– А что у меня здесь!

В холодильнике оказались две упаковки подгузников «Хаггис».

– Я подумал, это для них самое подходящее место. Пусть будут свеженькие, пусть приятно холодят кое-чей маленький задик. Я неправильно сделал? Я ведь только учусь. Ты, разумеется, переедешь ко мне? Мы заживем втроем, да? Честное слово, судьба дала нам второй шанс! Второй шанс! Не всем так везет.

В висках между тем стучали папины слова: «Запомни: всегда лучше сказать правду».

– Марк.

Он застыл, потрясенный моим тоном.

– Что? Бриджит, что случилось? Что с малышом? С ним что-то не так, да?

– Нет, нет. Малыш в полном порядке.

– Ох. Слава богу.