Дороги мертвецов - Джей Роуз

место и обеспечим необходимую помощь для выздоровления. — Хантер останавливается, бросая на меня бесстрастный взгляд. — Ты собираешься помочь нам в нашем расследовании.

Энцо чертыхается себе под нос. Он выглядит готовым пустить в ход пристегнутый к телу пистолет при каждом резком слове Хантера.

— Ты понимаешь? — Спрашивает Хантер.

Я киваю, страх сковывает мой язык.

— Хорошо. У меня есть два агента, размещенных снаружи твоей палаты для защиты. Мы намерены перевести тебя через пару дней, когда твой консультант подпишет заявление о выписке.

Я придаю лицу нейтральное выражение. Люди лгут, я это знаю. Например, когда пастор Майклс погладил мои волосы и сказал, что любит меня после того, как избил до полусмерти своим ремнем.

Это не помешало ему поранить кожу и сломать кости. Как и Хантер, он использовал свои слова как оружие, используя кулаки только для нанесения последних, изматывающих ударов.

Хантер прочищает горло.

— Тебя нашли в кузове строительного грузовика, направлявшегося на юг из Кембриджа. Моя команда отследила его вплоть до склада. Похоже, ты выпрыгнула из грузовика.

— Хантер, — тихо предупреждает Энцо.

— Этот грузовик отследили до склада в Ноттингеме. — Хантер игнорирует грозное выражение лица своего друга. — Как далеко ты ехала автостопом? Тебя держали поблизости?

Энцо подходит к нему.

— Хватит! Господи.

— Это простой вопрос.

— Она не в том положении, чтобы отвечать на твои гребаные вопросы. Прояви хоть немного гребаного сочувствия.

Они почти нос к носу, волна гнева врезается в меня, как кнут. Я ненавижу конфронтацию. Энцо смотрит на меня и бледнеет, отступая на несколько шагов от Хантера с очередным проклятием.

Имена и места, которыми он швырялся в меня, ничего не значат. Все, что я могу вспомнить, — это рваные осколки разбитых воспоминаний. Мой разум отключился, когда я бежала, спасая свою жизнь.

— Прекрасно, — рычит Хантер, бросая на меня взгляд. — Мы поговорим через пару дней. Тогда будь готова к отъезду.

Развернувшись на каблуках своих роскошных кожаных туфлей, Хантер вылетает из комнаты, не сказав больше ни слова. Энцо провожает его язвительным взглядом.

— Он кажется... гм, милым, — неловко говорю я.

Грудь Энцо сотрясается от смеха.

— Не нужно вешать мне лапшу на уши. Он жалкий сукин сын. С тобой все будет в порядке?

— Со мной все будет в порядке.

— Если тебе что-нибудь понадобится, спроси одного из людей, стоящих снаружи. Бекет и Итан оба хорошие агенты. Они защитят тебя.

Он смотрит на меня с другого конца комнаты, выглядя так, будто хочет сказать что-то еще. На меня накатывает волна усталости, которая опускает мои и без того тяжелые веки. Это был напряженный день.

— Отдыхай, Харлоу. Мы скоро вернемся.

С последним недовольным кивком Энцо стремительно выходит из комнаты. В тот момент, когда дверь закрывается, мое горло сжимается от силы эмоций, захлестнувших меня. Я чувствую себя так, словно меня бросили на острове.

Назойливый голос страха снова проникает внутрь, когда тени в комнате, кажется, растут без Энцо, который мог бы их отогнать. Это было первое тепло и настоящий человеческий контакт, который я испытала за долгое время.

Я выжила в подвале одна, но в этом незнакомом месте мне страшно больше, чем когда-либо прежде. Все, чего я хочу, это чтобы Энцо вернулся и стоял на страже, его устрашающие размеры отпугивали всех остальных.

Господи, я действительно должно быть сломлена.

Пастору Майклсу это удалось.

ГЛАВА 5

ЭНЦО

Мои ноги ритмично стучат по асфальту. Я сосредотачиваюсь на дороге впереди и включаю классическую рок-музыку еще громче. Мне нравится, когда она достаточно громкая, чтобы болели барабанные перепонки, когда я в таком настроении.

Я дважды оббежал пригороды сельского Лондона во всем их роскошном очаровании среднего класса. Мили пролетали незаметно, пока я головой уходил в простые физические упражнения.

Требуется много сил, чтобы вымотать меня. Годы страданий от бессонницы наделили меня сверхчеловеческой способностью бегать, не уставая. Проворочавшись в постели в течение часа, я решил, что с этим покончено, и натянул кроссовки.

Я не могу перестать думать о Харлоу. Ее большие, испуганные голубые глаза, тонкие черты лица и мягко вьющиеся каштановые волосы не выходили у меня из головы с тех пор, как я покинул больницу прошлой ночью.

Завершив свою десятую милю, я возвращаюсь домой по кругу. Мимо меня проходят бесчисленные таунхаусы из красного кирпича, фешенебельные апартаменты и закрытые коктейль-бары, посещаемые грязными богачами.

После двенадцати лет работы в Сэйбер Секьюрити мы могли позволить себе купить недвижимость в более престижном месте. Предполагалось, что это будет наш семейный дом, когда мы купили его несколько лет назад.

На самом деле, дом так же пуст, как и наши жизни. Семья, которой мы когда-то были, давным-давно разрушена. Хантер приходит домой только для того, чтобы вырубиться. Комната Тео нетронута. Я не могу заснуть ни одной ночи без того, чтобы меня не преследовало прошлое.

В поле зрения попадает кирпичная стена, окружающая дом, увенчанная черными лакированными шипами и скрытыми камерами видеонаблюдения. Мы живем среди нормального общества, но наш дом — это крепость одиночества.

В нашем особняке в викторианском стиле, окруженном большим садом и высокими березами для уединения, вы можете легко заметить раскрашенные колонны, отмечающие вход. Красные кирпичи разбиты большими окнами, оснащенными специально изготовленными пуленепробиваемыми стеклами. Мы выложились по полной.

Я прошел через электрические ворота, проклиная сложную систему безопасности, которую Тео поручил установить одному из своих технарей. Наклониться для сканирования сетчатки в кромешной тьме — это подвиг, но, чтобы проникнуть внутрь, потребовалась бы целая армия.

Оказавшись дома, я снимаю кроссовки и прислоняюсь к стене. Мое тело истощено, но разум все еще не успокаивается. Раздается топот ног по деревянному полу, когда появляется Лаки.

Она лижет мои ноги в знак приветствия, и я наклоняюсь, чтобы почесать ее за ушами. Ее жемчужно-светлый мех практически поблескивает в лунном свете, просачивающемся сквозь оконные стекла.

Она золотистый лабрадор-ретривер и чертовски много весит, когда настаивает на том, чтобы забраться в постель и потискаться. Я единственный, кто позволяет ей это делать. Она появилась у нас вскоре после того, как мы переехали.

— Хорошая девочка, — бормочу я.

Мы вместе направляемся на кухню. Под стойкой горит свет, и видно Хантера, сидящего спиной ко мне на кухонном островке. Он без рубашки, демонстрируя многолетние шрамы и татуировки, покрывающие все его тело от горла ниже.

Как обычно, он пьет чай, его темно-зеленые спортивные штаны низко сидят на бедрах. Я медленно подхожу, замечая его слуховой аппарат на мраморной столешнице. Я бы хотел избежать сломанного носа, если напугаю его.

Известно, что он