Ангел за маской греха - Алиса Бренди

class="p1">— Советую тебе очень внимательно выбирать слова, — он сделал шаг вперед, нависая над собеседником. — Иначе наш разговор может закончиться совсем не так, как ты планировал.

Мужчина моментально понял, что переступил какую-то черту. Улыбка слетела с его лица:

— Да я же просто... извини, не подумал...

Молотов еще несколько секунд сверлил его взглядом, потом взял меня под руку и повел прочь, даже не попрощавшись.

Я была настолько удивлена его реакцией, что на несколько секунд просто забыла дышать. Молотов защитил меня? Тот самый человек, который заставил снять трусики в примерочной и заставляет отрабатывать долг через постель? Который угрожал заблокировать счета? Мои мысли путались — я никак не могла понять логику его поступков. То он обращается со мной как с вещью, то вдруг встает на защиту, словно я что-то для него значу.

В голове не укладывалось. Что это было? Игра на публику? Или что-то другое?

Но размышлять долго не пришлось. Молотов крепко взял меня под руку и потащил куда-то прочь из основного зала. Мы прошли по коридору мимо уборных, свернули за угол, поднялись по узкой лестнице наверх. Здесь было гораздо тише — звуки вечеринки доносились приглушенно, издалека.

Он втолкнул меня в какую-то маленькую комнату, похожую на служебное помещение или кабинет администратора. Тусклый свет от единственной лампы, кожаные кресла, массивный письменный стол, заваленный бумагами. Пахло сигарами и виски.

Дверь за нами захлопнулась с глухим щелчком, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок страха. Мы остались наедине, вдали от людей. Сердце заколотилось быстрее, во рту пересохло. Атмосфера в комнате сгустилась, стала тяжелой, напряженной, словно перед грозой.

Молотов повернулся ко мне, и я невольно сделала шаг назад, упершись спиной в дверь. Бежать было некуда.

Глава 7

Эля

Молотов внимательно посмотрел на меня, в его взгляде читалось любопытство.

— Балерина, значит, — произнес он медленно, словно пробуя на вкус это слово. — Ты меня действительно удивила. Не ожидал.

Он сделал шаг ближе, я еще плотнее прижалась к двери. Деваться было некуда.

— Интересно, — продолжил он, склонив голову набок, — такое будущее... сцена, софиты, аплодисменты, слава. А ты выбрала шест и пьяных мужиков с пачками наличных. — В голосе появились насмешливые нотки. — Что, легкие деньги показались привлекательнее? Еще несколько лет — и могла бы блистать в театре, а ты предпочла раздеваться за деньги.

Как же он уверен в себе! У него даже мысли не возникает, что меня могли вынудить обстоятельства. Что я не по своей воле оказалась в клубе.

— А может, у меня не было выбора? — резко ответила я, с вызовом глядя ему в глаза. — Не все рождаются с золотой ложкой во рту. Некоторым приходится выбирать между гордостью и жизнью близких людей.

Молотов приподнял бровь, явно заинтересованный моим ответом.

— Значит, не жадность? — едко произнес он. — Благородные мотивы? Спасала кого-то?

— А тебе какое дело? — огрызнулась я. — Ты же уже все про меня решил. Продажная стриптизерша, которая украла твои деньги. Зачем тебе знать подробности?

— Не зли меня, — произнес он тихо и неожиданно шагнул совсем близко.

Прежде чем я успела что-то сказать или отстраниться, его губы накрыли мои. Поцелуй был властным, требовательным, но не грубым. Я не сопротивлялась и не отвечала — просто стояла, словно окаменевшая, чувствуя, как его руки легли на мою талию.

Странность ситуации поражала: я понимала, что меня целует человек, который превратил мою жизнь в ад, который заставляет отрабатывать долг как последнюю проститутку. Но не признать, что целуется он действительно хорошо, я не могла. Его губы двигались уверенно, знающе, пробуждая что-то, чему не место было в этой ситуации.

Он оторвался от моих губ, но не отстранился, продолжая держать меня в своих объятиях.

— И кого же ты спасаешь? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Брата, — тихо ответила я.

Молотов ухмыльнулся и покачал головой:

— Не верю. Такие трогательные истории я слышу регулярно — то больная мама, то брат-наркоман, то сестра-студентка. Девочки любят давить на жалость, вызывать сочувствие. А потом эти же деньги на «лечение» почему-то превращаются в новую сумочку от Прада или айфон последней модели. — Его пальцы скользнули по моей щеке. — По твоим танцам было видно, что тебе это совсем не противно. Иначе не ездила бы к мужчинам домой за дополнительными чаевыми.

— Ни к кому я не ездила! — вспыхнула я, пытаясь вырваться из его объятий.

— Ну да, — он усмехнулся еще шире. — И ко мне не ездила. Тебя силой ко мне притащили, конечно.

Отчаяние накрыло меня с головой. Он верил только в то, во что ему было удобно верить. Уже сделал выводы и не собирался их пересматривать.

Молотов наклонился ближе, крепче сжал мою талию и медленно опустил руку в разрез платья. Его ладонь скользнула по обнаженному бедру, оставляя за собой горячий след.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, его дыхание коснулось моего уха. — Весь день пытаюсь понять, что во мне ты такое творишь. Балерина, которая стала стриптизершей. Невинные трусики с котятами и умные разговоры о Петипа. Ты — ходячее противоречие, и это безумно возбуждает.

Ситуация скатывалась в пропасть с каждой секундой. Его рука продолжала свое медленное путешествие по моей коже, а в его глазах плескался хищный огонь. Я видела, как он смотрит на меня — как на добычу, которая уже не сможет сбежать. Паника забилась в груди птицей с переломанными крыльями. Нужно предпринять еще одну попытку.

— Стой! — я резко схватила его руку, останавливая ее движение. — Я украла деньги, потому что мне не хватало на операцию брату! — слова вырвались из меня криком отчаяния. — Год назад случилась авария. Мой брат стал инвалидом, понимаешь? Он не может ходить, а я... я работала как проклятая, чтобы заработать на операцию!

Я коснулась живота, где под тканью платья проходил шрам.

— Этот шрам у меня на животе — оттуда, после той аварии! — голос мой дрожал. — Мы ехали всей семьей. Родители погибли на месте, Славик получил перелом позвоночника, а мне осколки стекла распороли живот. Остались только мы двое, понимаешь? Только я и он!

Молотов замер, внимательно глядя на меня. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то неопределенное — может быть, сомнение, а может, просто любопытство. Но этот момент длился всего секунду, прежде чем его лицо снова приобрело каменное выражение.

— Талантливо, — протянул он. — Теперь еще и мертвые родители в довесок к брату-инвалиду. Полный набор для выманивания денег.

Я почувствовала, как последние надежды рассыпаются в прах. Даже смерть родителей он считал