Бросок наудачу - Бэт Риклз

Брайс снова смеется, сообразив, как забавно звучит слово «модный».

– Модница. Думаю, мне это больше по душе, чем Одиночка. Ты, кстати, так и не назвала мне свое имя.

– Знаю.

Я скорее чувствую, чем вижу, как Брайс смотрит на меня. Краем глаза замечаю, что он улыбается мне, весело сверкая большими карими глазами.

Вообще-то, я чувствую себя такой… крутой. Почти кокеткой. Девушкой, которая умеет правильно общаться с таким парнем, как Брайс, Мистер Популярность.

Нетвердым шагом поднимаясь по ступенькам, я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ему в ответ, и автоматически перестаю смотреть под ноги; собираюсь уже открыть рот, и тут…

Шлеп.

– Ой… – раздается мой стон.

Так и знала, надо было идти в школу в обуви на плоской подошве. Проклятые каблуки!

Я приподнимаю голову и проверяю, не течет ли кровь из носа. Мне сегодня совсем не нужен сломанный нос!

Руки Брайса оказываются на моих пояснице и локте – он помогает мне подняться на ноги.

– Ты в порядке?

– Пострадала лишь моя гордость, – неуверенно хихикаю я, продолжая ощупывать ушибленный нос, – в остальном, думаю, да…

– Уверена?

– Нет.

Произношу это довольно резко, и мы оба начинаем смеяться. Снова обращаю внимание на его ямочки на щеках. Замечаю, что он все еще держит меня – только теперь для этого нет причин, – и перевожу взгляд на его руку, лежащую на моем локте. Брайс должен бы понять намек, но он не отодвигается и не отпускает меня.

Он ведет меня в кабинет директора, сообщив, что каждый получит расписание на год в своем классе.

За столом, к которому мы подходим, какая-то дама средних лет пьет кофе и разбирает бумаги.

– Здравствуйте, миссис Уиллис, – любезно произносит Брайс.

Та удивленно поднимает глаза и затем улыбается.

– Здравствуй, Брайс. Как провел лето?

– Очень неплохо, – вежливо говорит он. – Это, э-э… новенькая. Перевелась из Мэна.

– Мэдисон, – тихо сообщаю я даме, когда та переводит на меня взгляд. – Мэдисон Кларк.

– О, да, я в курсе! Сейчас вернусь, – произносит она, ободряюще мне улыбаясь: наверное, посчитала, что я стесняюсь или нервничаю. – Нужно найти твой табель успеваемости и убедиться, все ли в порядке.

– Хорошо, – отвечаю я. Она уходит в кабинет и роется в картотеке, громко стуча и хлопая дверцами шкафов.

– Значит, – Брайс опирается на стол и поворачивается ко мне, подняв брови, – Мэдисон Кларк.

– Угу.

Он встречается со мной взглядом, и через мгновение я отворачиваюсь и провожу пальцем по полированному столу.

– Пожалуй, продолжу звать тебя Модницей, – продолжает Брайс, и я снова смотрю на него. – Милое прозвище.

– Как тебе удобно, – пожимаю плечами, но сердце странно колотится в груди, и я едва сдерживаю улыбку при мысли, что у меня теперь есть прозвище. Причем не унизительное. Оно, как сказал Брайс, довольно милое.

– Похоже, ты очень дружен с секретарем, – говорю я, кивая в сторону картотеки с хлопающими шкафами.

– Да… – смущенно смеется он и слегка меняет позу.

– А поподробнее?

Он снова смеется.

– Мой отчим – директор школы. Вот это родственная связь, скажи?

– О. Думаю, учителя к тебе не слишком строги.

Брайс смеется еще громче и качает головой.

– Если бы! Нет, мой отчим не потерпел бы особого обращения.

– А, ясно, – неловко соглашаюсь я, не зная, как еще ответить.

– Ну, вот! Держи, Мэдисон. – Миссис Уиллис снова появляется за столом с аккуратной стопкой бумаг для меня. Она скрепляет пару листов, кладет их обратно в стопку и подталкивает ее ко мне.

– Здесь расписание занятий… и карта школы. Вот список всех внеклассных мероприятий на случай, если заинтересуешься, и школьные правила… И код от твоего шкафчика.

– Спасибо.

– Брайс, может, ты все здесь покажешь Мэдисон? Или хотя бы кабинет ее класса? – спрашивает миссис Уиллис и добавляет, обращаясь ко мне: – Уверена, ты быстро найдешь друзей, и кто-нибудь, если потребуется, проводит тебя в кабинет, где пройдет следующий урок.

Я киваю, хоть и очень сомневаюсь по поводу «быстро найдешь друзей».

Просматриваю свое расписание, просто чтобы узнать, какие меня ждут предметы: живопись и фотография, углубленный курс алгебры, французский, английская литература, углубленный курс мировой истории, физкультура, биология и…

– О черт, – шепчу я.

– Что? – спрашивает Брайс.

– Какие-то проблемы? – с любопытством поворачивается ко мне миссис Уиллис.

– Да, есть такое… – Я кладу расписание обратно на стол и разворачиваю его так, чтобы она могла видеть. – Углубленный курс физики.

– Да, – кивает она. – В твоем табеле …

– Нет, вы не понимаете, – перебиваю я и чувствую, как в животе нарастает паника. – Я плохо знаю физику. В прошлом году мне с трудом натянули четверку. Я не могу проходить углубленный курс.

Секретарь хмурится, а потом говорит:

– Минуту… посмотрю, есть ли на это время свободные места на других уроках.

– Все будет хорошо, – успокаивает меня Брайс. – Не волнуйся, наверняка для тебя найдется другой предмет.

Закусываю нижнюю губу. Я не могу изучать физику – тем более углубленный курс. Я ее завалю. Я не самая лучшая ученица, но дала себе обещание стараться. Проблема в том, что, как ни старайся, такой курс мне не осилить.

Может, Брайс и продолжает произносить слова утешения, но пульсация в ушах заглушает все звуки. Я ничего не слышу, пока секретарь не откашливается. У нее это получается несколько зловеще, словно она готовится сообщить плохие новости.

– Извини, Мэдисон, похоже, в твоем табеле успеваемости произошла путаница. Единственные подходящие по времени занятия, куда я могла бы тебя записать, – это углубленный курс тригонометрии и история Америки, но ты и так изучаешь историю и…

– У меня тройка по тригонометрии.

– Да. Мне жаль, Мэдисон, но я больше ничего не могу для тебя сделать, не меняя расписание полностью, а если учесть, что большинство предметов уже забито под завязку… Возможно, к следующему семестру я смогу что-то придумать, но не уверена, что тебе пойдет на пользу переключаться на другой предмет посреди года…

Мне хочется начать задыхаться, психовать и требовать от нее как угодно перекроить мое расписание, лишь бы в нем не было углубленного курса физики (или тригонометрии), вне зависимости от того, сколько времени или сил у нее уйдет на это. Но ничего из этого я, конечно, не делаю, а просто глубоко вдыхаю, вежливо улыбаюсь и говорю: