Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

смех даже сквозь вой ветра. Низкий такой, раскатистый, совершенно нечеловеческий.

Она была прекрасна. Пугающе прекрасна.

— Идиот, — повторил я в который раз, но теперь уже тише, почти с нежностью. — Какой же я идиот...

«Согласна», — тут же откликнулась Сиринга.

Я тяжело вздохнул, продолжая бегать по полю и касаться ладонью останков грифонов. Ледяная крошка сыпалась сквозь пальцы, ветер разносил её в разные стороны, заметая следы бойни, которую устроила моя... моя кто? Моя адептка? Моя девушка? Моя принцесса-дракон?

— Я тебя всё-таки скормлю грифонам, — буркнул, косясь на Сирингу, которая с удобством устроилась на моём плече.

«Их такими темпами скоро не останется», — философски заметила сова.

Я открыл рот, чтобы ответить что-то язвительное, но в этот момент прямо передо мной с глухим стуком приземлилась грифонья голова. Огромная, с выпученными глазами и разинутой пастью, полной острых зубов.

— Ах ты ж! — я подпрыгнул на месте и отскочил в сторону, едва не свалившись в сугроб.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Следом рядышком упала еще одна голова.

— Твою ж...

«О, надо же, — прокомментировала Сиринга с непередаваемым ехидством в голосе. — А я-то думала, что только я приношу тебе дохлых мышей на порог. Смотри, какие подарки от Кьяры прилетели! А ты нас не ценишь...»

Я перевёл дух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Ценю, — выдохнул я, косясь на голову у моих ног. — Я всё очень ценю. И мышей твоих ценил. И эти... подарочки тоже очень ценю. Просто предупреждать надо!

«Кьяра! — мысленно крикнула Сиринга куда-то в небо. — Хозяин просит предупреждать, когда ты кидаешься головами! У него слабые нервы!»

Сверху донёсся драконий рёв, который при желании можно было интерпретировать как «Извините, больше не буду».

— Она что, надо мной смеётся? — спросил я, поднимая голову к небу.

«Судя по интонации — да», — подтвердила Сиринга.

— И ты умеешь с ней разговаривать?

«Не, она меня не слышит. А вот ее внутренний зверь в боевой трансформации может немножко услышать».

Я вздохнул. Ещё раз. Очень глубоко.

Коснулся ладонью грифоньей головы и огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось чуть ли не целое поле, усыпанное ледяной крошкой.

Я задумчиво посмотрел на небо, где чёрный дракон продолжал своё победное шествие, разгоняя последние остатки стаи.

— Знаешь, Сиринга, — сказал я тихо, — сейчас чувствую себя так, будто попал в какую-то очень странную сказку.

«В сказку?»

— Да. Понимаешь, в нормальных сказках принц спасает принцессу от дракона. А тут... — я развёл руками, как бы обводя поле, усыпанное ледяной крошкой. — Тут принцесса сама — дракон. И она не меня спасает от дракона, а спасает меня от грифонов. И дерётся так, что мне остаётся только бегать и прибирать за ней. Чтобы, это... Красиво было, да!

Я замолчал, переваривая эту мысль.

— Принцесса — дракон, — повторил я. — Моя принцесса — дракон...

«Звучит как название плохого романа», — заметила Сиринга.

— В супе тебя сварю!..

«А что, вполне себе: „Моя принцесса — дракон, или как я перестал бояться и полюбил убирать грифоньи головы“. Бестселлер будет».

— Я серьёзно про суп!..

«Я тоже. Думаешь, мне легко? Я, благородный фамильяр, должна была тайком воровать браслет из лаборатории. Ты представляешь, через что мне пришлось пройти?»

— Через дверь лаборатории, судя по всему, — буркнул я. — Которая была заперта.

«Технически — через изнанку мира. Это гораздо сложнее, чем через дверь, между прочим».

— Я впечатлён.

«А вот не видно!»

Я усмехнулся, несмотря на всю абсурдность ситуации. Очередная грифонья голова шлёпнулась неподалёку, и я покорно пошёл превращать её в крошку.

Странная сказка... Очень странная. Но, кажется, мне она начинала нравиться.

***

[Кьяра]

Первое, что я ощутила, когда моё тело перестало быть моим — это ветер.

Нет, не так. Это был не просто ветер... Это была буря, стихия, которую я чувствовала каждой чешуйкой, каждой клеточкой, каждой частичкой своего огромного тела. Крылья расправились сами собой, ударили по воздуху, и я взмыла вверх, оставляя далеко внизу маленькую фигурку в алом плаще.

Я ощущала, как воздух обтекает крылья, как каждая мышца работает в идеальной гармонии, как далеко внизу мечется Лукас, пытаясь понять, что вообще происходит. И ещё — как навстречу несётся огромная чёрная туча, полная ледяных тварей.

Грифоны... Сотни грифонов.

«Ну что, малышка, — голос Зигорры стал ниже, более хищным. — Покажем им, на что с-с-спос-с-собна нас-с-стоящая драконья принцес-с-с-са?»

— Да-а-а... Покажем, — ответила я, и в моём голосе прозвучали такие нотки, которых я у себя никогда не слышала.

Мы ринулись в бой, первая волна грифонов была лёгкой добычей. Те, у кого туловище покрыто ледяными перьями, а глаза горят красным — это местная «мелочь пузатая», как презрительно фыркнула Зигорра. Они пытались атаковать нас со всех сторон, но это было похоже на попытку комаров укусить скалу.

Я взмахнула крыльями — и десяток тварей разлетелся в стороны, оглушённые, покалеченные, падающие. Ещё один взмах — и ещё десяток. Я даже не напрягалась — просто двигалась, и грифоны сыпались с неба, как переспелые яблоки.

«Это с-с-самые с-с-слабые, — пояснила Зигорра. — Пушечное мяс-с-со. Их задача — утомить противника, прежде чем подтянутс-с-ся альфы».

Альфы?

«Вон те. С-с-смотри».

Из глубины стаи, раздвигая мелюзгу, выплывали настоящие монстры: летающие скелеты, будто состоящие изо льда, с горящими красными глазами в пустых глазницах. Огромные, раза в два крупнее обычных грифонов, с костяными гребнями на спинах и длинными, как пики, хвостами.

Ого! А вот эти выглядят серьёзно.

«Это элита, — в голосе Зигорры появилось предвкушение. — С-с-самые с-с-сильные. С-с-самые опас-с-сные. И с-с-самые интерес-с-сные».

Что ж, закусим ими на обед.

И мы врезались в строй элиты.

Бой закружился вихрем, я плохо понимала человеческим разумом, что происходит — слишком быстро, слишком хаотично, слишком много врагов. Зигорра вела, а я просто наблюдала, чувствуя каждое движение, каждый удар, каждую победу.

Вот мы уворачиваемся от когтей сразу трёх скелетов. Вот вцепляемся в одного, ломая ему шею одним движением челюстей. Вот хвост с острыми шипами работает как серп, срезая тех, кто пытается подобраться сзади. Вот крылья бьют по воздуху, создавая ледяные вихри, разбрасывающие врагов в стороны.

Я чувствовала азарт Зигорры, её радость, её ничем не сдерживаемую ярость, и это было очень заразительно.

Но постепенно я начала замечать, что голос Зигорры становился громче,