Искусительная маленькая воровка - Меган Брэнди

с ее чокера, поднимаю глаза, чтобы встретиться с ее взглядом.

Медленно притягиваю ее к себе, и наши губы соприкасаются.

Тяну кулончик вниз, и она, мгновенно угадав, опускается передо мной на колени.

Она, черт возьми, дрожит, а я еще даже не прикасался к ней!

Смотрю на прекрасное создание у моих ног.

– Так идеально. – Наклоняюсь, запечатлевая легкий поцелуй на ее макушке. Мои губы движутся к ее уху. – Ты знаешь, чего я хочу, так заставь меня гордиться тобой, детка.

Она резко втягивает воздух, когда я отступаю назад.

Опускаюсь на маленький диванчик в углу. Взяв член в руку, сжимаю его, и ее глаза останавливаются на головке, источающей доказательство того, как сильно я, черт возьми, в ней нуждаюсь.

Откидываю голову на подушку, не сводя с нее пристального взгляда. Лениво поглаживаю свой член, и рука начинает двигаться немного быстрее, когда она делает именно то, что я хочу.

Роклин встает на четвереньки и ползет, рот открыт в нетерпении.

Мой взгляд падает на первую букву моего имени в кулоне. Я – ее хозяин.

Она добирается до меня, ее руки обхватывают член, и я вздрагиваю, когда она наклоняется, разглядывая головку, как будто это эскимо. Влажные глаза охотницы смотрят на меня, спрашивая разрешения.

– Мой, – хрипит она.

– Твой.

Ее язык по головке, она несколько раз облизывает ее, прежде чем втянуть в пухлые губки.

Она стонет, но ей нужно больше, и я киваю, когда она вскидывает взгляд.

Тут же она взбирается на меня, впуская член в пещерку.

– Скользи, маленькая воровка. Возьми то, что принадлежит тебе, и отдай мне мое.

Именно это она и делает. Мы стонем в унисон, наши губы встречаются, целуя и покусывая, мои руки держат ее задницу, пока она медленно раскачивается на мне.

Неторопливый чувственный секс…

Схватив ее за бедра, отклоняюсь назад, так что теперь мы наполовину сидим, наполовину лежим, и ее руки взлетают к спинке дивана.

– Глубже, глубже… – просит она.

– Ты как, детка?

Мои глаза прикованы к ней. Мокрые волосы прилипли к лицу, глаза закрыты, она хмурится и кусает губы, и мне это чертовски приятно видеть.

Я внутри нее – после нескольких месяцев воздержания. Но просто наблюдая за ней, я близок к тому, чтобы кончить. Она использует мое тело, как хочет, выбирая угол, который лучше всего ей подходит, и каждое ее движение идеально.

– Бастиан… – Она стонет, слепо ища мои губы, и я целую ее долго и крепко. Она кричит мне в рот, ее тело дрожит, когда оргазм прокатывается по ней с головы до ног.

Ее зеленые глаза открываются, и она проводит руками по моим волосам, прижимаясь лбом к моему.

– Еще.

– Хорошо, детка, – бормочу ей в губы, зажимая их между своими.

Несу ее на кровать, и она зарывается лицом в мою шею. В ее взгляде мелькает беспокойство, когда пальцы скользят по повязке. Но стоит мне погрузиться в нее, как она забывает обо всем на свете.

– Тебе нужно еще больше, богатая девочка? – закидываю одну ее ногу себе на плечо, оттягиваю назад до упора и снова вхожу, на этот раз глубже. Ее спина выгибается. – Это тоже… да? – просовываю руку ей под задницу и прижимаю большой палец к клитору.

Она одновременно ахает и стонет, прижимаясь к моей руке.

– Да, да…

Целую ее шею чуть выше, а затем ниже ошейника.

– Бери то, что хочешь, моя жадная девочка, – кончик моего большого пальца вдавливается в ее тугую дырочку, – рычу и снова вхожу в нее. – Я скоро кончу, детка. Я наполню тебя, а потом лягу рядом и буду смотреть, как вытекаю из тебя.

После нескольких движений моего члена я изливаюсь в нее, захватывая рот, а она впивается ногтями мне в спину. Ее прекрасная вагина бьется в конвульсиях, и мы лежим так, пока от нас не остается ничего, кроме тяжести тел.

Медленно скатываюсь и несу ее в ванную; она извиняется, заскакивает в туалет, где в шкафчике лежат тампоны, потом мы возвращаемся обратно в постель.

Забираемся под одеяло, и она, зевая, обнимает меня.

– Я думала, ты хотел посмотреть, как я вся истекаю.

Смеюсь и крепко прижимаю ее к себе.

– Да, но я передумал. Наверное, тебе бы не хотелось перемазать кровью всю кровать.

Она мурлычет, уткнувшись лицом мне в грудь.

– Ты правильно подумал. Ты… ты останешься со мной на всю ночь?

Беру ее за подбородок и приподнимаю, чтобы она могла посмотреть на меня. Зеленые глаза измученные и довольные.

– Я никуда не уйду.

Она на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем кивнуть и снова спрятать голову под одеяло.

Мы долго лежим в тишине, затем ее тихий, печальный голосок шепчет в темноту.

– Я кое-кого убила.

– Все хорошо, детка, – шепчу в ответ. – Знаешь, я тоже.

Глава тридцать восьмая

Роклин

ПРОСЫПАЮСЬ И ОТКРЫВАЮ ГЛАЗА. И замираю, не уверенная в том, что я что-то слышала. Тянусь к Бастиану, собираясь встряхнуть его, чтобы разбудить, но его в постели нет.

Снова раздается приглушенный крик, и я приподнимаюсь на кровати.

Бастиан…

Сбрасываю одеяло и на цыпочках крадусь по толстому ковру, прислушиваясь к булькающим звукам. Мое сердце бьется в два раза быстрее.

Слышу стон, поворачиваю голову влево и бросаюсь к гардеробной. Тихонько приоткрываю дверь и заглядываю внутрь.

Вижу его босые ноги, и мои собственные ноги едва не отнимаются. Открываю дверь шире. Он лежит на полу, подложив под голову подушку; грудь поднимается и опускается от частых вдохов.

Замерев, наблюдаю за ним.

Он весь дергается во сне, губы кривятся, а руки сжимаются в кулаки. С губ слетают слова, но они настолько неразборчивы, что я ничего не могу понять.

Подхожу к нему, опускаюсь на колени и нежно провожу кончиками пальцев по лицу. Бастиан вздрагивает, потом, не открывая глаз, он прижимается щекой к моей ладони. Постепенно его дыхание приходит в норму, он расслабляется, и вдруг…

И вдруг пистолет вонзается мне между ребер.

Я стискиваю зубы, чтобы не закричать, а он, прищурившись, смотрит на меня.

Потом к нему приходит осознание. Он отбрасывает пистолет и моргает. Его рот открывается, но из него не вылетает ни звука.

Мгновение мы смотрим друг на друга, и мне становится понятно, почему он никогда не оставался в моей постели до утра.

Бастиану снятся кошмары.

Конечно, снятся.

Его избивал отец – его и сестру, – в то время как мать наблюдала за этим, ничего не предпринимая. Он убил того, кто должен был любить его