Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

его глазах я видела желание убить меня прямо здесь голыми руками. И кажется он готов уже добровольно перешагнуть эту грань.

— Ты... — его голос дрожал от бешенства. — Ты понимаешь, что наделала? Ты уничтожила себя. Кому ты теперь нужна? Опозоренная, нищая, скандальная баба. Ты подписала себе приговор.

— Лучше быть опозоренной живой, чем «почтенной» мертвой, — ответила я тихо, когда пепел от свитка осел серыми хлопьями.

В зале повисла тишина. Отец, который все это время стоял с открытым ртом, вдруг очнулся. Он понял, что произошло. Я только что оскорбила самого влиятельного человека при дворе и уничтожила надежду клана Мо на возвышение.

— Ты... мерзкая тварь! — взвизгнул отец.

Прежде чем я успела среагировать, он подскочил ко мне и ударил по лицу. Удар был настолько сильным, что я упала, ударившись плечом о пол. Во рту появился солоноватый вкус крови, в ушах зазвенело. Моему отцу было плевать на меня, он даже не мог понять, что главная змея в доме — не я. И что это Гуань Юньси нас всех предал.

— Вон! — орал отец, брызгая слюной. — Вон из моего дома! Ты мне не дочь! Ты опозорила нас! Я вычеркиваю тебя из родословной книги! Уходи и сдохни в канаве!

Я медленно поднялась, держась за горящую щеку и посмотрела на Гуань Юньси. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим с холодным удовлетворением. Ему не пришлось пачкать свои руки, его желание исполнил мой отец.

— Видишь, Юйлань? — сказал он мягко, даже почти ласково. — Тебе некуда идти. Мир отвернулся от тебя. Может, монастырь был не таким уж плохим вариантом?

— Уходи, Гуань Юньси, — сказала я. — Уходи из дома, где тебе не рады.

Он усмехнулся.

— Я уйду, мне здесь больше нечего делать. Но помни: в столице ночи темные, а у одиноких женщин век недолог.

Он резко развернулся, взмахнув полами плаща, и вышел. Гвардейцы последовали за ним. Я осталась одна с отцом, который трясся от ярости.

— Чего ты ждешь?! — заорал он. — Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было! Забирай свои тряпки и проваливай!

Я смотрела на него с холодом, но внутри разрасталась темная дыра, которая вымораживала мое естество. Казалось я снова почувствовала сталь внутри, но вместо крови из меня лился жидкий лед.

Прошла в свои покои. А-Ли стояла в коридоре, прижав руки ко рту, по её щекам текли слезы.

— Госпожа... — всхлипнула она. — Я пойду с вами!

— Нет, — положила руку ей на плечо. — Ты останешься здесь. Если ты пойдешь со мной, то погибнешь. Оставайся, присматривай за домом. Может быть, однажды я вернусь.

Я вошла в покои в последний раз и взяла лишь самое необходимое. Небольшой узелок с парой сменных рубах, мешочек с лекарственными травами, которые сушила сама, и шпильку из кости, которую вчера точила о камень. Денег не было, ценных украшений тоже.

Я вышла из ворот поместья Мо под проливной дождь. Тяжелые створки захлопнулись за моей спиной с глухим стуком.

Я стояла посреди улицы, мокрая, с разбитой губой, изгнанная и опозоренная. Мимо проходили люди, прячась под зонтиками. Никому не было дела до одинокой фигурки.

Куда мне идти? В гостиницу? Без денег не пустят. К дальним родственникам? Они закроют двери, узнав о гневе Гуань Юньси.

Я сделала шаг, потом другой. Ноги вели меня сами в сторону западной части города, где стены были выше, тени гуще, а законы писались кровью. К кварталу Тайной Канцелярии.

Цзи Сичэнь сказал: «Завтра ты станешь моей собственностью». Он шутил? Или угрожал? Но сейчас это не имело значения. У меня был долг, а у него долг передо мной. Я дала ему доказательства и этим самым разрушила свой мир, чтобы дать ему оружие.

Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Я шла, и мне казалось, что я смываю с себя не только грязь, но и остатки той наивной девочки, которой я была.

Внезапно в переулке, впереди меня, мелькнула тень. Я остановилась, сжав в руке костяную шпильку. Из пелены дождя вышла высокая, в черном плаще с капюшоном фигура. Он стоял, перегородив мне путь.

— Ты долго шла, — раздался знакомый голос, прорезавший шум ливня. Это оказался Цзи Сичэнь.

Он откинул капюшон, и вода тут же намочила его черные волосы, заставив прилипнуть к бледному лбу. В его взгляде было что-то темное, он словно смотрел на сломанный, но драгоценный клинок, который нашел в грязи.

— Я слышал новости, — сказал он, подходя ближе. — Разрыв помолвки, сожженная брачная грамота, обвинение в измене... Ты умеешь устраивать представления, магнолия. Гуань Юньси сейчас рвет и мечет. Он уже отправил людей искать тебя по всем подворотням, чтобы убить.

— И ты нашел меня первым, — прохрипела я. Холод пробрал до костей, зубы начали стучать.

— Я не искал тебя, — он усмехнулся. — Я просто ждал на твоем пути. Я знаю, что тебе больше некуда идти.

Он протянул руку с чёрным зонтом из промасленной бумаги.

— Ты сожгла мосты и теперь ты стоишь на пепелище своих же решений.

— Я стою под дождем, — поправила я. — И мне холодно.

— Холод полезен и прочищает мысли, — Цзи Сичэнь раскрыл зонт и шагнул ко мне, накрывая нас обоих черным куполом. Шум дождя сразу стал глуше, стало уютнее. — Добро пожаловать в ад, Мо Юйлань. Или, как мы его называем, в усадьбу Сюань.

— Я не служанка, — тихо и твердо произнесла я, глядя его плащ.

— Ты — должница, — отрезал он. — А кем ты станешь зависит только от тебя. Идем, Гуань Юньси спустил собак. Если мы останемся здесь еще на минуту, мне придется убить слишком много людей, а я не люблю работать в выходной.

Он повернулся и пошел вперед, не проверяя, иду ли я за ним или нет. Был так уверен, что я пойду, потому что больше некуда. И я пошла след в след за Темным принцем, в его тень, под его черный зонт.

Глава 6

Усадьба Сюань, резиденция Тайной Канцелярии, оправдывала свое название. Здесь было очень тихо, только ветер гулял и свистел, словно потерявшись. Мы вошли через боковые ворота. Молчаливые стражники в масках демонов коротко поклонились Цзи Сичэню и пропустили нас. Никто не спросил, кто