Кто чей сталкер? - Tommy Glub

придвигает тарелку ближе ко мне, и его пальцы на секунду касаются моих. Теплые, сильные. — Ешь медленно, а то еще хуже станет. После голодовки нельзя набрасываться на еду.

Киваю, стараясь дышать ровно. Беру кусочек помидора вилкой. Кладу в рот. И взрываюсь от вкуса — свежий, сочный, с оливковым маслом и специями, с хрустящей корочкой поджаренного хлеба. Закрываю глаза, стону тихонько от удовольствия.

— Вкусно? — в голосе Арса улыбка, я слышу ее, не открывая глаз.

— Очень, — выдыхаю я, открывая глаза.

Ем медленно, как сказал Артем, стараясь растянуть удовольствие. Они тоже едят, но постоянно подкладывают мне лучшие кусочки — Арс берет вилкой листья салата с самыми сочными кусочками курицы и кладет на мою тарелку, Артем выбирает брускетты с самой румяной моцареллой. Молча, не говоря ни слова, но внимательно.

Чувствую себя странно. Как в каком-то параллельном мире, в сладком сне, из которого страшно проснуться. Как будто я надела чужую жизнь, и она мне велика, не по размеру. Еще утром я была обычной студенткой, невидимкой в толпе, которая следит за Арсом в инсте с фейкового аккаунта и даже не мечтает, чтобы он хоть раз на меня посмотрел. Хоть раз заметил мое существование. Которая знает все об Артеме, и восхищается его талантами…

А сейчас сижу с ними в ресторане посреди ночи, и они кормят меня, заботятся обо мне, и смотрят так, что внутри все переворачивается…

Это нереально. Это точно сон. Сейчас проснусь, и окажется, что я вырубилась в той аудитории от голода, и все это мне приснилось.

— О чем задумалась? — спрашивает Артем, наклоняя голову. Смотрит внимательно, изучающе.

— Просто… странный день, — отвечаю честно, потому что врать сейчас нет сил.

— Странный — это мягко сказано, — хмыкает Арс, вытирая рот салфеткой. — Нас закрыли в аудитории, пришлось лезть по пожарной лестнице, я чуть не свалился с третьего этажа, а теперь вот ужинаем в полночь. Обычный вторник.

— У тебя все вторники такие? — улыбаюсь, и понимаю, что это первая искренняя улыбка за весь день.

— Не, обычно более скучные, — он усмехается, и глаза блестят. — Сегодня повезло.

Приносят основные блюда, и я забываю, как дышать. Стол ломится от еды — паста в сливочном соусе, ризотто, от которого поднимается ароматный пар, стейк с кровью, картошка фри золотистая и хрустящая...

— Мы это все не съедим, — говорю, глядя на изобилие с благоговением и ужасом. Столько еды я, наверное, за неделю не съедаю.

— Не надо все съедать, — Арс разрезает стейк, и я слежу за движением ножа, как кровавый сок вытекает на тарелку. — Главное, чтобы ты наелась. Все остальное — не важно.

Пробую пасту. И боже, это лучшая карбонара, что я ела в жизни. Сливочная, тающая во рту, с хрустящим беконом, с сыром пармезан, с черным перцем... Закрываю глаза, и мир снова сужается до вкуса.

— Нравится? — Артем наблюдает за мной, облокотившись на стол, подперев щеку кулаком.

— Ага, — киваю с набитым ртом, и плевать на приличия.

Он улыбается. У него красивая улыбка — теплая, искренняя, доходящая до глаз, заставляющая их светиться. Не то что обычная ухмылка Арса — самоуверенная, насмешливая, немного хищная.

Хотя и она по-своему притягательная. Опасно притягательная.

Стоп. О чем я вообще думаю?

Ем дальше, стараясь не смотреть на них, но это невозможно. Постоянно ловлю себя на том, что взгляд сам скользит то на Артема, то на Арса. Изучаю их украдкой — линию скул, изгиб губ, движение рук.

Артем ест аккуратно, неторопливо, режет стейк на маленькие кусочки. Арс — быстро, жадно, иногда слизывает соус с большого пальца, и это движение почему-то завораживает.

Почему это так… притягивает взгляд? Почему я не могу отвести глаз?

Телефон молчит. Хорошо. Значит, мама поверила, легла спать спокойно. Значит, Лиза меня прикрыла, хоть и проклинает сейчас за то, что я ей все не рассказала.

Завтра придется рассказать ей все. Она с ума сойдет, когда узнает, что я провела вечер с Арсом Беляевым и Артемом Авериным. Устроит допрос, от которого позавидует ФСБ.

Весь универ с ума сойдет, если узнает. Интересно, сколько девушек мечтает оказаться на моем месте прямо сейчас? Десятки? Сотни?

Надеюсь, они никому не расскажут. Пожалуйста, пусть не рассказывают. Я не переживу этого внимания, этих взглядов, этой зависти и сплетен.

Доедаю пасту, откидываюсь на спинку дивана. Желудок наполнен, тело расслаблено, и впервые за весь день я чувствую себя... счастливой. Просто счастливой, без причины, без объяснений.

— Еще хочешь? — спрашивает Арс, придвигая ко мне тарелку с ризотто.

— Не знаю, влезет ли, — честно признаюсь.

— Попробуй хоть немного. Оно божественное.

Пробую. Тает во рту, грибы с трюфельным маслом, сливочный рис... Стону от удовольствия, и только потом осознаю, какой звук издала. Краснею до корней волос.

Оба смотрят на меня. Снова. И в их взглядах что-то темное, что заставляет пульс участиться.

— Что? — шепчу, и голос дрожит.

— Ничего, — говорит Арс, но голос хриплый. — Просто… ешь. Продолжай есть. У тебя это… Кхм… Хорошо получается.

И я ем, чувствуя, как их взгляды обжигают кожу. Чувствуя, как что-то меняется в воздухе между нами. Что-то важное, необратимое.

И не знаю, боюсь я этого или очень хочу.

11 глава

Тарелки пустеют. Соус размазан по фарфору, хлебные крошки на скатерти, бокалы с остатками сока. Сытость растекается по телу теплой волной, и я чувствую себя ленивой, расслабленной, почти счастливой.

Арс откидывается на спинку дивана, закидывает руку на подголовник.

— Ну что, Синичка, — тянет он, барабаня пальцами по обивке. — Куда тебя везти? Домой?

Домой. Слово царапает изнутри. Темная квартира, холодная постель, тишина, которая давит на уши. Мама думает, что я у Лизы. До утра меня никто не ждет.

— Не домой, — качаю головой. — К подруге, наверное. Мама думает, что я там ночую.

— О как, — Арс приподнимает бровь. — Врешь маме? Не ожидал от тебя.

— Это Лиза ее обманула, не я, — уточняю, хотя разница небольшая.

— Технически — это ты ее обманула, — хмыкает он.

— Ладно, хорошо.

— Уже лучше. Есть надежда.

— Надежда на что?

Он только улыбается — загадочно, с прищуром — и ничего не отвечает.

Артем молчит, смотрит в окно на пустую ночную улицу. Фонари бросают желтые блики на его лицо, и я вижу, как он о чем-то думает. Сосредоточенно, напряженно.

Потом поворачивается.

— А если не к подруге?

— В смысле? — не понимаю.

— В смысле... — он проводит рукой по волосам, и жест почему-то завораживает. — Ночь хорошая. Теплая. Можно покататься. По шоссе, за город. Там звезды видно, не то что здесь.