Измена. По нотам любви - Мари Соль

— С каких это пор я твой зам? — удивляюсь такому.

— С таких пор. Учись, привыкай! Я ведь однажды уйду на покой, — он проводит рукой, поправляя волнистые волосы. Виски аккуратно пострижены, скулы побриты. Марк всегда представляет собой образец.

— Ну, во-первых, когда это будет? — поднимаю глаза к потолку, — Во-вторых, мне такое, увы, не по силам! Я, знаешь ли, скоро…

Чуть не сказала: «собираюсь в декрет». Но Марк смотрит пристально. Черты заострились.

— Увольняться надумала? — шепчет.

— Нет, что ты! — спешу разуверить его.

«Ну, максимум, годик-другой поработаю из дому», — добавляю, уже про себя. Может быть, когда буду беременной, меня посетит вдохновение, и я придумаю новых героев для книг?

Марк выдыхает:

— Ульяна.

Только сейчас понимаю, что кроме него в «Тисман Паблишинг» никто не зовёт меня так. Полным именем. Хорошо, не по отчеству.

— Марк, насчёт той выставки на сайте, я подберу, в ближайшее время, вот прямо сегодня займусь и найду что послать, — решаю смешить тему, чтобы хоть как-то задобрить его.

— Я уже, — отвечает он коротко.

— Что уже? — хмурю брови.

— Выбрал и отослал, — продолжает смотреть в монитор.

— И даже не посоветовался со мной? А какие? Какие ты выбрал? — меня разбирает от гнева. Это всё равно, что подать заявление в ЗАГС без согласия.

— Вот зайдёшь и посмотришь, — равнодушно бросает Марк Тисман, — Они сейчас на модерации.

— Спасибо, — чеканю.

А Марк погружён, или делает вид. Избегает смотреть на меня.

— Ну, ладно, пошла, — говорю.

— Ульяна! — окликает меня у двери.

Я оборачиваюсь к нему, ожидая услышать извинения, заверения в том, что он «хотел как лучше», потому не спросил.

Марк смотрит с вопросом:

— Билеты достанешь? В свою филармонию. Я друзьям предложу. Пускай окультуриваются.

«Тебе бы тоже не мешало», — хмыкаю я про себя.

— Ну, конечно, достану, — говорю вслух с улыбкой, — Сколько?

— Три, если можно, — отвечает, не глядя.

Меня настигает вопрос: у него есть друзья? Я полагала, что Марк — абсолютный затворник. Как любит Артур повторять, он «сидит в теремке», никогда и ни с кем не встречается. По крайней мере, насколько я помню себя, не встречался! Может быть, есть у него параллельная жизнь, где Марк не суровый начальник, а кто-то другой? Пылкий любовник, к примеру. Или преданный друг. От этих мыслей теперь уже я покрываюсь румянцем. И, стоит мне выйти, как клавиши вновь начинают чеканить слова.

«Клац-клац-клац», — произносит за дверью машинка. И всё-таки, что он печатает? Мемуары? Сомневаюсь, что кто-нибудь станет такое читать.

Глава 5

Я встретила Артура, когда училась на первом курсе БФУ имени Канта (Балтийский федеральный университет). Специальность, связанную с фотографией, выбрала с целью учиться и дальше. Быть фотокорреспондентом мне не хотелось. Вылавливать сплетни и новости! Хотелось просто узнать чуть побольше о том ремесле, которое так захватило меня. Попутно училась на курсах дизайнера. Постигала азы.

Это потом мне пришлось изучать кучу новых программ. Ведь прогресс, он на то и прогресс. Не стоит на месте! В общем, я много училась, совершенствуя навык. Уже тогда была лучшей на курсе! Преподаватели видели скрытый талант, и каждый из них хотел стать «первооткрывателем».

Помню, тусили с девчонками где-то в гостях. На подобных сборищах было всегда много разных парней. И ко мне подбивали клинья! Вот только тогда я была ещё скромная девочка. Фотографировать умела лучше, чем флиртовать. И вот, на одном из таких «мероприятий», были ребята из консерватории. Один — трубач. Другой — скрипач. А третий…

— Артур, ну сыграй! — попросил его кто-то.

Артур отказался:

— Я чё сюда пришёл развлекаться, или развлекать? — язвительно фыркнул, держа в руке пиво. А второй прижимая к себе длинноногую девушку.

Я опустила глаза. Сама была в брюках и кофточке. Скромный наряд. Но я не привыкла выпячивать всё, чем меня наградила природа. Берегла это всё для того, кто оценит, заслужит, поймёт…

— Ну, сыграй! Пианино же есть? Ну, чего тебе, жалко? — опять попросили Артура.

— Это не пианино, это рояль! — отозвался Артур с тяжким вздохом.

Он был молод, красив. Так безумно, что тело моё под одеждой заныло, желая себя показать. И стало обидно, что девушка в платье, коротком настолько, что видно трусы, ему ближе, милее, чем та, кто прикрыт. Будь рядом с ним скромница, вроде меня, обида была бы не такой острой.

— Какая на хрен разница? — донеслось из толпы.

Нас и правда, была толпа. Таких разномастных, совсем не похожих, парней и девчонок. Чья-то квартира. Большая, огромная! Я не имела понятия, чья. И откуда в ней взялся рояль, да ещё лакированный. Старый, правда! И пыльный. Настолько, что внутри весь зарос паутиной.

— Огромная! — откликнулся парень, которого звали Артур.

И поднялся с дивана. Оставив свою кареглазую девушку молча следить за ним взглядом. Я тоже следила. Как встал, как пошёл. Так небрежно и нехотя. Как вздохнул, подойдя к пианино… К роялю! Как стряхнул с него пыль. Словно гладил собаку.

Мне в этот миг захотелось стать этим роялем. Чтобы он тоже стряхнул с меня что-нибудь. Да хоть бы не стряхивал! Просто погладил, потрогал, обнял…

Парень сел на предложенный стульчик. Открыл крышку. Замер над клавишами. Казалось, он видит их впервые. И не умеет играть. Просто уставился так и сидит, ожидая, когда они заиграют сами.

Я, минуя девчонок, и делая вид, что иду к минибару. В моём случае выпивкой был апельсиновый сок! Продвинулась вдоль обветшалой стены. Обои на ней были серого цвета. Когда-то, наверное, были другого? Но тогда были серыми. Это я помню, как будто сейчас…

Встала так, чтобы видеть лицо. У Артура оно было очень красивым! Профиль такой идеальный, мужской. Длинный нос, лоб высокий и волосы как-то мятежно лежат. Будто ещё не решили, как лечь — поровнее, или взлохматиться.

Он сглотнул, кадык на шее дёрнулся. Затем занёс руки над клавишами. Закрыл глаза, словно отрешившись от всего. Все звуки в комнате стихли. Или мне так казалось? Они стихли в моём воспалённом мозгу. Я ждала! Я смотрела на руки Артура. И когда они мягко коснулись заложенных в клавиши нот… те воспарили. Возникли из ниоткуда! Он словно рождал их своими волшебными пальцами.

Звуки были божественны! Музыка то затихала, то пробуждалась опять. Как и душа моя вместе с ней. Это было и грустно, и радостно. И каждый мускул во мне трепетал! До того я никогда не интересовалась классической музыкой. Предпочитая попсу. Никогда не была в консерватории. Родители как-то не очень любили искусство. Я вообще была далека от всего того, с чем