Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

уйти, я оборачиваюсь к Евгению, тому молодому парню, что сидит с Катериной.

— Евгений, может, вы с Катериной составите нам компанию? Будем рады.

— Отличная идея! — он с удовольствием встает и тянет опешившей рыжей руку. — Кать, пойдем!

А Катя в это время сидит как приклеенная, ее лицо искажается в отвратительной гримасе, прямо противоположной моей, потому что я с удовлетворением наблюдаю за тем, как она нервно шарит ногой под столом, заглядывая вниз. Вокруг сидят наблюдательные представители высшего света, и устроить скандал, как и выйти без одной туфли, она не может.

— Что-то потеряли, Катерина? — спрашиваю я с самой невинной улыбкой, на которую способна.

Она лишь сжимает губы до белой полоски и качает головой.

Марк тянет меня за руку в центр зала, лишая дальнейшего наблюдения представления.

— Ну и что это было? — спрашивает мужчина, обволакивая своим чарующим голосом, когда выходим в центр зала.

Он ещё спрашивает? Ни за что не признаюсь, что их представление хоть каплю меня разозлило, у меня нет на это прав.

— Хотела сбежать, — отвечаю сдавленно, и в этот же миг его рука ложится мне на талию, а потом толкает на себя.

Я чувствую себя ледяной статуей, которая в его руках начинает таять. Вся злость, вся обида, все унижение концентрируются в напряженных мышцах спины, по которой едва-едва скользят его пальцы, будоража нервные окончания.

Стараюсь смотреть куда-то через плечо, игнорируя его прожигающий взгляд. Марк ведет в танце, а я лишь механически следую за ним, сохраняя на лице маску вежливой улыбки для окружающих. Но почему-то я уверена, что он чувствует это. Каждую секунду. И его пальцы на моей талии сжимаются сильнее.

— С тобой что-то не так, — шепчет он тихо, но в его голосе чувствуется сталь.

Я молчу, продолжая смотреть в пустоту, и он срывается. Одним резким движением прижимает к себе чересчур, недопустимо близко. Теперь между нами нет ни миллиметра свободного пространства, а губы находятся в миллиметре друг от друга.

Его рука ложится на мою обнаженную спину, и горячие пальцы начинают медленно, властно скользить вдоль позвоночника, вызывая табун мурашек.

— Я спросил, что происходит, Анжелика?

— Если скажу, — поднимаю на него взгляд, — это что-то изменит?

Чувствую, как Марк напрягается, а потом скользит рукой под струящееся платье сначала на уровне талии, а потом двигаясь вверх, почти касаясь сбоку моей груди.

— Что… Что ты делаешь?

— То же, что и ты, — хищно ухмыляется он, — хожу на грани.

18

Его прикосновения горят на моей коже даже после того, как я отстраняюсь. Резко, почти грубо вырываюсь из его объятий, оставляя его одного посреди зала. Он лишь недовольно смотрит на меня, но мне все равно.

Воздух. Мне срочно нужен кислород.

Я почти бегом выхожу на террасу, вдыхая прохладный ночной воздух. Легкие горят. Сердце бешено колотится в горле. Его слова, его прикосновения, его наглый, хищный взгляд — всё это слишком. Слишком реально для нашей фальшивой игры. Я провожу ладонями по лицу, пытаясь остудить пылающую кожу. Что он творит? Что он делает со мной?

Он играет, — кричит внутренний голос.

Хорошо играет, как и я, но его игра опасна, она срывает все предохранители, ломает все мои барьеры.

Приведя дыхание в порядок, я возвращаюсь внутрь, направляясь в VIP-зону, о которой он говорил. Я понимаю, что должна сохранять лицо, несмотря на то, что моим сердцем сейчас играют в пинг-понг.

Я сама согласилась, сама виновата, и теперь что? Жалею?

Когда почти подхожу к нужной комнате, меня резко разворачивает чья-то костлявая рука.

Обернувшись, вижу злое лицо Катерины. Она хватает меня за предплечье, ее длинные ногти впиваются в кожу.

— Ты еще пожалеешь о своей выходке, — шипит она. — Марк не любит таких дешёвых представлений.

Внутри меня что-то щелкает. Я так устало от этой фальши. Одним быстрым, отточенным движением я перехватываю ее руку за запястье и слегка выворачиваю, заставляя Катю ослабить хватку и болезненно завыть. Ее глаза расширяются от удивления и боли.

— Послушай меня, — говорю спокойно и ровно. — Там, под столом, валялась не твоя туфля. Это была твоя гордость. В следующий раз, когда решишь унизить меня, подумай, что будет, если я на неё наступлю?

Я отпускаю ее руку и, не оборачиваясь, иду дальше, оставляя Катю стоять посреди прохода с открытым от шока ртом.

В VIP-кабине уже сидит Марк и пожилой азиат в дорогом костюме, которого я узнаю — господин Ли. Они обсуждают детали завтрашнего перелета на частном бизнес-джете. Я тихо присаживаюсь рядом с Марком, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом мистера Ли. Нервы, натянутые до предела, начинают сдавать. Марк же, словно почувствовав мое состояние, прерывает разговор и властно притягивает меня к себе, обнимая за плечи.

— Мы завтра утром вылетаем на Комо, — говорит Марк инвестору, а потом обращается ко мне. — Лика уже собрала всё вещи и с нетерпением ждет нашей свадьбы. Так ведь, любимая?

Марк улыбается, обнажая ряд идеальный зубов, а я лишь методично машу головой, словно болванчик, хотя на самом деле схожу с ума от осознания ближайшей катастрофы.

Он кладёт мою голову себе на плечо и гладит пальцами по плечу, показывая свою защиту. Вот только… Кто защитит моё сердце от него самого?

* * *

Следующий день начинается с чистого безумия. Сборы, чемоданы, бесконечные коробки с нарядами для «свадебного путешествия». Мама мечется по квартире, находясь в полнейшем шоке. Она летит обычным рейсом сегодня вечером, и мое поспешное бегство из страны вводит ее в ступор.

— Анжелика, я не понимаю, зачем такая спешка? — в десятый раз спрашивает она, складывая мои вещи. — Люди так не женятся! Такое чувство, что ты… Ты не беременна, дочка?

Я устало качаю головой, застегивая сумку.

— Нет, мам. Просто… так сложились обстоятельства. Мы уже все решили.

Но с каждой секундой, с каждым сложенным платьем, сомнения сжирают меня все сильнее. Я смотрю на свое отражение в зеркале и не узнаю эту девушку с горящими от нервного возбуждения глазами.

Машину с водителем подъезжает к моему дому, Марк отправляет сообщение о том, что уже ждет меня, а я лишь нервно сжимаю пальцами телефон.

Что я делаю? Зачем я на это согласилась? Это было похоже на авантюру, на игру, но сейчас игра превращается в жизнь, и мне страшно…

19

Марк не дает мне возможности показать себя трусихой. Одно его строгое «Анжелика, живо к самолету, все ждут только тебя!» в трубку, и уже через полчаса я сижу