Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова

– Это я-то перегибаю? Да что ты говоришь, Гвен! Очнись. Вспомни, что твоя дочь наговорила Хартингтонам, как неловко и стыдно нам было весь оставшийся вечер! Наши отношения с ними никогда не будут прежними.

– Так же неловко и стыдно мне было за вас, когда я наблюдала за вашим раболепием. Зачем вы так унижаетесь перед ними? У вас осталось хоть немного достоинства?

– Да что ты можешь в этом понимать? Это банальная вежливость. Так принято! Сколько тебе там лет? Двадцать пять? Почему же тогда ума, как у пятилетней? Что ты знаешь о мире, чтобы указывать нам, как себя вести? Ты ни хрена еще не понимаешь!

– Ну-ну, – усмехнулась я. Интересно, а мама помнит мой точный возраст?

Мое внешнее спокойствие взбесило Патрика больше остального.

– Какого хрена ты мне тут рожу кривишь?

– Патрик! Хватит!

– И правда, хватит орать. – Я даже бровью не повела, так меня все это веселило.

– Слушай сюда, Сара. Еще одна такая выходка, и ты вылетишь из моего дома на хрен. Поняла меня?

Я поднялась с дивана и подошла к нему почти вплотную.

– Я тебя не боюсь, Патрик. У тебя нет ничего, чем ты мог бы мне угрожать. Сделать мою жизнь еще хуже ты уже не сумеешь, и так достаточно постарался.

– Какая же ты узколобая, Сара. Твердишь одно и то же. Не надоело? Ты, должно быть, очень тупая, если до сих пор не поняла, что Гвен ушла ко мне, потому что разлюбила твоего отца и больше не хотела жить с ним против своей воли, ради тебя. Потому что твой отец – слабовольный кусок дерьма, который даже тебя чуть не угробил. Он разрушает все, к чему прикасается.

– Еще хоть слово о моем отце, и я сожгу твой чертов дом, из которого ты так мечтаешь меня вышвырнуть, – с ледяным спокойствием пообещала я.

Мужчина смотрел на меня с плещущей через край ненавистью, крылья носа раздувались и опадали, но больше он ничего не сказал, хотя, очевидно, жаждал продолжить эту яростную перепалку.

– Господи боже мой… Когда же это все кончится?.. – простонала Гвен, схватилась за волосы на висках и вышла.

Держу пари, едва ее не стало рядом, Патрику захотелось броситься на меня так же сильно, как и мне на него, но мы сдержались и не стали избивать друг друга. В конце концов, в какой-то миг очаг злости просто иссякает, опустошая тебя.

Наверное, Хартингтоны больше не позовут их в гости. Какая жалость. Я могла бы еще очень многое сказать, но не стала. Единственное, что точно знала: мне нужно как можно скорее съезжать отсюда. Да я лучше под мостом буду жить. Там публика поприятнее.

В комнате я взяла плеер и наушники, включила Billy Idol – «Eyes Without a Face» и по привычке отправилась созерцать уютные улочки Уотербери, пока дома все более-менее не успокоится. Песня как никогда точно гармонировала с моим нынешним настроением, да и погода тоже.

Где-то полчаса спустя посреди Скавилл-стрит, когда солист Dope в наушниках желал кому-то скорой смерти, меня застал проливной дождь. Небо быстро затянуло, и город вновь погрузился в уже известный мне эффект темного колодца. Удивительно, что я ни разу не видела в городе кого-то с зонтиком, хотя ливни для Уотербери – обычное явление. Оправдывают название, стало быть. Я забежала под ближайший карниз, хотя уже достаточно промокла, и решила подождать, пока непогода стихнет.

Улочка обезлюдела. Из-за музыки в ушах и шума воды я не сразу услышала стук за своей спиной. Обернувшись, увидела за стеклянной витриной молодого парня, лицо которого показалось мне смутно знакомым. Он стучал пальцем по стеклу, будто я была рыбкой в большом аквариуме, и слегка улыбался.

– Дуглас, – удивилась я, освобождая уши.

Тот самый парень из ломбарда, ну надо же! Он открыл дверь и пригласил меня внутрь.

– Не думала встретить тебя еще раз, – призналась я.

– Взаимно, но Уотербери – городок тесный. Тебе еще не раз предстоит в этом убедиться. Проходи.

– Куда?

– Сейчас все увидишь.

Дуглас провел меня по небольшому коридору, стены которого были завешаны постерами, но я не успела их рассмотреть. Почему-то их рисовка напомнила мне комиксы Майка Миньолы о Хэллбое. Этот персонаж был личной гордостью на моей полочке с фигурками.

– Гулять по Уотербери без зонта – не очень удачная идея.

– Как будто их здесь кто-то носит.

– А ты внимательная. Уже походишь на местную.

– Так где мы?

Вместо ответа Дуглас распахнул передо мной дверь, и я моментально поняла, что это за место. Вне всяких сомнений, я оказалась в тату-салоне. Все возможные поверхности, включая стены и пол, были усыпаны различными эскизами, словно осенние лужайки рыжей листвой. Хотелось взять вилы, сгрести их в кучу и нырнуть с разбега. Некий логический порядок расположения имело только специальное оборудование и кресла для клиентов, все остальное, чем наполнено небольшое помещение, точно укладывалось в емкое понятие «творческий хаос».

– Вау, миленький бардак, – сказала я, осматриваясь.

– Кого это ты к нам привел, Дуглас?

У большого окна, по которому снаружи струилась вода, вокруг низкого журнального столика, прямо на полу, сидели молодые люди на первый взгляд отталкивающей внешности. Обилие татуировок и пирсинга, экстравагантные прически, нестандартная одежда – буквально все выдавало в них тот контингент, который обычно обходят стороной. Но приветливые лица и спокойные голоса диссонировали со стереотипной внешностью.

– Это Сара, мы с ней виделись в ломбарде недавно, – просто ответил Дуглас и тоже сел на пол, согнув ноги под себя.

– Сильно промокла? – спросила девушка с отросшим синим ежиком.

– Немного.

– Садись с нами. Мы как раз перекусить решили.

– Спасибо…

На крошечном столике теснились кружки с содовой и пластмассовые формочки с шоколадными кексами. Я сняла промокшую куртку и повесила на спинку пустого кресла в надежде, что она успеет просохнуть.

– Тут на всех хватит, – заверил меня молодой человек с большим кольцом в носу. – Угощайся. Это я испек.

– Серьезно? Пахнет вкусно.

– Могу подкинуть рецепт, если интересно. Кстати, меня зовут Расмус, это – Мэтт и Эвелин, Дугласа ты знаешь.

– Очень приятно, ребята. Спасибо, что приютили.

– Нет проблем. Ну, задавай свои вопросы.

Я даже не удивлена их проницательности.

– Вы здесь работаете, да? Хотя это ведь очевидно.

– Иногда самые очевидные вещи ломают все наши ожидания.

– Это точно. Прям про вашу внешность.

Ребята переглянулись и заулыбались. И в тот момент мне стало безумно тепло в их компании.

– Спроси еще что-нибудь, – попросил Мэтт.

– Не хочется мне ничего у вас расспрашивать, – призналась я. – Мне и так с вами комфортно.

– Ты